Пока он занимался этим, он создал ещё одно чудо в виде «контактных линз», которые Шарлиен носила в этот самый момент. Поначалу мысль о том, чтобы действительно вставить что-то в свой собственный глаз — даже что-то такое прозрачное и крошечное, как «контактная линза» — была чем-то большим, чем она была готова принять. Однако Кайлеб был более предприимчив, и его восторг был так велик, что Шарлиен собралась с духом и сделала такой же решительный шаг.
Она была рада, что сделала это, так как крошечные линзы не только исправили лёгкую, но такую раздражающую дальнозоркость, которая прогрессировала в последние пару лет, но и позволили её новому крошечному коммуникатору проецировать изображение непосредственно на линзы. Она могла просматривать передаваемую видеоинформацию, передаваемую ей по комму, без предательской «голограммы», которую создавал первый, более крупный коммуникатор. По факту, она и Кайлеб теперь могли просматривать изображения, получаемые с помощью сети СНАРКов Мерлина — тех «Само-Наводящихся Автономных Разведывательных и Коммуникационных платформ», которые она всё ещё плохо понимала — что на самом деле позволило им помогать Мерлину и искусственному интеллекту под названием Сыч в бесконечной борьбе за то, чтобы справиться со всеми разведывательными материалами, которые предоставляла эта сеть.
Мерлин развил эту идею и предоставил такую же возможность всем остальным, кто был добавлен в то, что Кайлеб назвал «внутренним кругом» — список людей, которые знали всю правду и были допущены к использованию коммуникаторов. К сожалению, их было немного, но список потихоньку рос. В некотором смысле это, конечно, только ещё сильнее расстраивало. Способность оставаться в тесном, мгновенном общении с людьми буквально за тысячи миль — не говоря уже об общении с Сычём или способности самостоятельно просматривать «видения» Мерлина — была преимуществом, важность которого было буквально невозможно переоценить. В то же время это была вещь, которую нужно было использовать с чрезвычайной осторожностью. Например, они не могли позволить, чтобы слишком много остающихся в неведении людей начали задаваться вопросом, как именно им удалось так идеально координировать действия на таких огромных расстояниях. И, в некотором смысле, возможность поговорить с некоторыми из их ближайших союзников только сделала их неспособность сделать то же самое со всеми остальными ещё более обидной.
Однако…
«Прекрати это, Шарли!» — строго сказала она себе. — «Ты нарочно позволяешь своим мыслям блуждать, и ты это знаешь».
Что, как она признала, вероятно, было не слишком удивительно, учитывая обстоятельства.
Она посмотрела вперёд и увидела огромный изгиб Сэйфхолда, простиравшийся перед ними. Она поняла, что становится светлее, и почувствовала новый прилив благоговейного восторга, так как поняла, что они действительно догоняют тот день, который Чизхольм уже оставил так далеко позади.
— Сколько ещё до твоей пещеры, Мерлин? — спросила она и услышала его тихий, весёлый смешок в коммуникаторе. Очевидно, ей не удалось произнести это так небрежно, как бы она хотела.
— Около двадцати пяти минут, Ваше Величество, — ответил он. — Примерно чуть больше семидесяти пяти сотен миль.
II. Пещера Нимуэ, Горы Света, Храмовые Земли.
.II.
Пещера Нимуэ, Горы Света, Храмовые Земли.
Шарлиен знала, что разинула рот, как ребёнок, впервые наблюдающий за иллюзиями фокусника, но ничего не могла с собой поделать. Если уж на то пошло, её это даже не особенно волновало, поскольку она, затаив дыхание, с неподдельным восторгом наблюдала, как Мерлин снижает разведывательный скиммер в более плотный воздух и яркий дневной свет Гор Света.
«Более плотный воздух, да уж! — Она фыркнула от собственной мысли. — Ты всё ещё достаточно высоко, чтобы потерять сознание почти мгновенно — не говоря уже о том, что замёрзнуть до смерти почти так же быстро — если бы ты не была заперта внутри скиммера Мерлина, глупая ты дурочка!»
Горные пики, тянущиеся к ним, были увенчаны толстыми, вечными покровами снега. В этих широтах уже наступила глубокая зима, но она подумала, что эти горы были бы покрыты снегом в любое время года, и, содрогаясь внутри, подстроила воспроизводящий дисплей, через который она смотрела на их мрачные, ледяные вершины и ледники, медленно стекающие по их склонам, и наблюдала, как в разрежённых ветрах кружатся снежинки, сверкая в ярком солнечном свете.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Это был первый раз, когда она попала на материк Восточный Хевен. На самом деле, это был первый раз, когда она вообще попала на какой-либо материк. Она всегда намеревалась совершить паломничество в Зион и Храм, как предписывало Писание всем детям Божьим, но у неё всё время было слишком обязанностей, слишком много решений, которые нужно было принять. Слишком много политических кризисов, с которыми нужно было разбираться первой истинно правящей королеве в истории Чизхольма.
«И последнее, что мне сейчас нужно — это совершить какие-нибудь «паломничество» в Храм, не так ли? — подумала она с горечью. — Почему-то я не думаю, что мне бы понравилось приветствие Инквизиции. С другой стороны, Викарий Жаспер, приближается день, когда многие черисийцы отправятся в Зион, вне зависимости от того, хочет Инквизиция видеть нас там или нет».
— Ты уверен, что нас никто не увидит, Мерлин? — спросила она, взглянув на дополнительный дисплей, на котором было видно лицо Мерлина.
— Уверен, Ваше Величество, — ответил Мерлин, ободряюще улыбаясь ей в ответ с того же дисплея. — На самом деле здесь никто не живёт, даже летом, а СНАРКи держат всю территорию под наблюдением. Поверьте мне, там внизу никого нет. И даже если бы они были, у меня скиммер полностью в режиме скрытности. Со стороны кажется, что мы невидимы.
— Я не собираюсь колебаться, — сказала она наполовину извиняющимся тоном.
— Ваше Величество — Шарлиен — вы справляетесь намного лучше, чем, как я думаю, справился бы я, если бы мы поменялись местами, — заверил он её.
— Я почему-то сомневаюсь в этом, — сухо сказала она. — Возможно, просто потому, что я научилась притворяться лучше, чем ты думаешь. Я думаю, это приходит, когда становишься королевой. Марек всегда говорил мне, что жизненно важно убедить людей, что ты спокоен и ответственен, независимо от того, насколько ты на самом деле напуган.
— Отец всегда говорил мне то же самое, — согласился Кайлеб ей на ухо, и она услышала в его голосе более резкую нотку зависти. Она знала, что он наблюдает за изображениями, передаваемыми со скиммера, но она также знала, что это не то же самое, что быть в нём на самом деле.
«И я, наверное, единственный человек, который хотел бы, чтобы он был здесь больше, чем он!»
Она подавила нервный смешок при этой мысли.
— В любом случае, это не займёт много времени, — заверил её Мерлин. — Смотрите.
— Смотреть на ч…? — начала Шарлиен, затем замерла с широко раскрытыми глазами, так как Мерлин влетел прямо в отвесную вертикальную каменную стену.
На самом деле, как понял уголок её мозга, они двигались не так уж быстро. Во всяком случае, конечно, не по сравнению со скоростью их полёта сюда! Но достаточно быстро, чтобы её сердце подскочило к горлу. Она почувствовала, что бесполезно напряглась в ожидании удара, а затем резко выдохнула, когда портал буквально распахнулся перед ними.
— Мерлин!
— Извините.
В глубоком голосе звучало искреннее извинение… но также в нём была и несомненная нотка веселья, и Шарлиен сделала себе мысленную заметку выяснить, можно ли задушить ПИКА. И, если уж на то пошло, задушить своего невыносимого неотёсанного мужа, подумала она, слушая, как он смеётся в коммуникаторе.
— Я полагаю, ты думаешь, что это было удивительно забавно, не так ли, Кайлеб? — спросила она опасно приветливым тоном, когда скиммер пронёсся по центру огромного, идеально круглого, ярко освещённого туннеля.
— Ах, нет. Нет, на самом деле нет, — мгновенно ответил император, в очередной раз демонстрируя свою проницательность тактика.
