Эта мысль заставила её улыбнуться, и она покачала головой, глядя на Мерлина.
— Привет, Сыч, — произнесла она вслух.
— Доброе утро, Ваше Величество, — ответил компьютер. — Добро пожаловать.
Шарлиен увидела, как одна бровь Мерлина приподнялась при последнем слове, и задалась было вопросом почему это случилось, но в данный момент у неё были другие мысли.
— Я надеюсь, ты не обидишься, если я покажусь тебе немного… обеспокоенной, Сыч, — сказала она. — Я имею в виду, я ни на минуту не сомневаюсь в твоей компетентности, но всё это для меня ново.
— Как и для меня, Ваше Величество, — ответил компьютер, и Шарлиен фыркнул. Было очень обнадёживающе для её «целителя», говорить ей такое в такой момент!
— Сыч, возможно, никогда лично не делал этого раньше, — вставил Мерлин, бросив угрожающий взгляд на крошечный светящийся огонёк, который, как внезапно поняла Шарлиен, вероятно, указывал на местоположение визуального датчика Сыча. — Но это потому, что он в основном тактический компьютер. Пока он не стал моим библиотекарем, он отвечал за оружие, а не за проблемы со здоровьем. Медицинский компьютер, который на самом деле будет проводить обследование, делал это сотни раз, прежде чем коммодор и доктор Пей сняли его с транспорта и установили здесь. Всё, что сделает Сыч — это скажет ему, чтобы он начинал.
— Понятно. — Шарлиен серьёзно посмотрела на Мерлина, борясь с желанием улыбнуться его очевидному раздражению ИИ. — Но сколько практики у него было с тех пор? — спросила она, намеренно придав своему голосу нотку беспокойства.
— Ну, если говорить о беременности, то не так уж много, — признался Мерлин. — «Похоже против своей воли», — подумала она и посмотрела на него так обеспокоенно, как только могла. — Тем не менее, он полностью готов к этой работе, — успокаивающе продолжил ПИКА. — И у него уже есть файл с вашей медицинской картой.
— В самом деле? — Шарлиен моргнула. — Как это произошло? — спросила она, прищурив глаза, так как в ней проснулось живое любопытство и отвлекло её от поддразнивания Мерлина дабы поквитаться с ним за трюк с утёсом.
— Ой. — Мгновение Мерлин выглядел озадаченным. Затем он встряхнулся. — Э-э, ну, вообще-то, — сказал он, — я должен был дать ему ваш полный профиль. Однажды ночью я воспользовался одним из удалённых диагностических устройств. Когда вы спали, — добавил он.
— Когда я спала? — Она посмотрела на него так, как смотрят няни на маленьких детей, которые настаивают, что они определённо ничего не знают ни о каком пропавшем печенье. Нет, мэм! Не знаю! — А зачем вы это сделали, сейджин Мерлин? — довольно резко спросила она. — Я имею в виду, не говоря об этом мне.
— Ну, в то время Братство всё ещё было не согласно с тем, что вам можно рассказать о Дневнике, — сказал Мерлин. — Это означает, что я не мог вам этого объяснить.
— Это означает, что тогда ты не мог мне этого объяснить, — неумолимо заметила она. — Здесь ни слова не говорится о том, почему ты не мог объяснить мне это с тех пор. Это также не отвечает на действительно важный вопрос. Это был бы вопрос о том, почему ты вообще это сделал.
Мерлин долго смотрел на неё, потом покачал головой. — «Я знал, что этот момент наступит, — напомнил он себе. — И я действительно не ожидал, что она будет слишком расстроена из-за него…»
«Конечно, ты не ждал, — сухо подумал он. — Вот почему ты так отчаянно спешил выложить всё начистоту, не так ли, сейджин Мерлин? И почему, чёрт возьми, Сыч должен был вдруг начать проявлять спонтанные автономные реакции прямо в эту минуту? Если бы он просто держал свой проклятый рот на замке, как обычно…»
— Хорошо, — вздохнул он. — Причина, по которой я дал медицинскому компьютеру ваши записи — и твои, кстати, тоже, Кайлеб, — добавил он императору, который, как он знал, слушал их из Черайаса, — заключается в том, чтобы он мог произвести для вас обоих стандартных наноботов.
— Наноботов? — повторил Кайлеб по комму, очень тщательно выговаривая слово, и Мерлин кивнул.
— Да. Нанотехнология состоит из очень, очень крошечных машин — настолько крошечных, что вы не могли бы их увидеть даже с помощью самого мощного увеличительного стекла, которое смог бы сделать любой сэйфхолдийский оптик. В данном случае это медицинские машины, предназначенные для работы внутри человеческого тела, чтобы поддерживать его здоровым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Внутри нас есть машины? — Шарлиен знала, что эта мысль немного потрясла её, но это было достаточно справедливо. Она была потрясена. И даже не совсем немного, если она собиралась быть честной в этом вопросе.
— Да. Но они такие крошечные, что никто никогда не поймёт, что они там есть, — поспешно заверил её Мерлин. — И они ни в коем случае не причинят вам вреда — или кому-либо ещё!
— Должен ли я предположить из того, что ты только что сказал, что ты поместили эти… машины внутрь нас обоих? — спросил Кайлеб, и в этом вопросе была еле различимая, но несомненная суровость.
— Да, — снова сказал Мерлин, расправляя плечи. — Ты и твой отец оба отправлялись на войну, Кайлеб, и я нуждался в вас обоих. — Его лицо посуровело, а голос стал жёстче, твёрже. — Я всё равно потерял твоего отца, — скрипучим голосом сказал он, даже сейчас не в силах полностью простить себя за это, — и в моих планах нет потерять ещё и тебя. Точно не от того, чему я могу помешать! Поэтому я ввёл тебе стандартный наноботов Федерации, пока ты спал. И я сделал то же самое с Шарлиен после того, как она приехала в Теллесберг. И, — он снова пожал плечами, — если пришло время признаваться, я полагаю, что должен признаться, что проделал тоже самое с Мейкелом, Домиником и… некоторыми другими.
— Но… почему? — спросила Шарлиен.
— Потому что это убережёт вас от болезней.
— От каких болезней? — спросил Кайлеб.
— От любых, — просто ответил Мерлин.
— Что? — Шарлиен снова моргнула, глядя на него. Конечно же, он не имел в виду…
— От каких угодно, — повторил Мерлин. — У вас никогда больше не будет рака, или пневмонии, или даже простуды. А если вы будете ранены, это поможет вам быстрее выздороветь. На самом деле, намного быстрее. На самом деле, это была одна из причин, по которой я колебался вводить ли их. Если лекарь случайно заметит, как быстро один из вас восстанавливается после пореза или сломанной кости, это может привести к… вопросам.
— Подожди минутку, — сказал Кайлеб. — Просто подожди минутку. Ты хочешь сказать, что никто из нас больше никогда не заболеет? Никогда?
— Вот именно. — Мерлин снова вздохнул. — У меня нет лекарств против старения, в дополнение к этому, даже если бы мы, вообще говоря, осмелились использовать их, но это, по крайней мере, я мог сделать. И вы оба были слишком важны для того, чего мы пытаемся достичь, чтобы я этого не сделал. — Он покачал головой, и выражение его лица всё ещё было жёстким, как будто было выковано из старого железа. — Я не могу уберечь тебя или Шарли от гибели в результате несчастного случая, Кайлеб, и у нас уже есть достаточно доказательств, что я не могу гарантировать, что тебя не убьют в какой-нибудь глупой битве. Но будь я проклят, если потеряю кого-нибудь из вас за минуту до того, как мне придётся вами заняться, из-за чего-то такого же глупого, как долбанный микроб!
Шарлиен почувствовала, как выражение её лица смягчилось, когда она распознала грубую, искреннюю эмоцию, стоящую за этим ответом. Она по-прежнему не была до конца уверена, что такое «микроб», хотя думала, что у неё есть довольно хорошая идея на этот счёт. Но на самом деле дело было не в этом, и она это знала. Нет, дело было в том, что Мерлин Атравес всё ещё был и Нимуэ Албан, и что Нимуэ потеряла всю свою вселенную девятьсот лет назад. Точно так же, как Мерлин Атравес знал, что он тоже потеряет всю свою вселенную — или, по крайней мере, всех людей в ней, которые имели для него значение. Она и раньше пыталась (и, как она знала, безуспешно) представить, на что это должно быть похоже, каково это, когда кто-то, кто так явно и глубоко любил друзей, которых он знал, понимает, что в конечном счёте они все умрут и оставят его позади. Теперь, когда она смотрела в эти сапфировые глаза — и это были глаза, чёрт возьми, а не кусочки стекла, металла и «технологии»! — она знала, что, как бы ни были важны она и Кайлеб для великой задачи Мерлина здесь, на Сэйфхолде, это была только часть — и не самая большая — его истинной мотивации.
