Читаем без скачивания Враг из прошлого - Валерий Гусев

– Что, и пальчики мои на нем есть?

– Есть. – Кладу третий акт. – Сознаетесь, Гансовский?

– Нет. Ничего не знаю, нигде не был, никого не грабил. А на суде скажу, что тупые менты захотели на меня свалить нераскрытую кражу. И еще скажу, что вы меня били и грозились расстрелом.

Я не стал с ним спорить и вызвал конвойного.

В дверях Гансовский обернулся и сказал:

– Ты поганый мент. Ты загубил мою мечту и всю мою жизнь. Отсижу – и с тобой рассчитаюсь.

С тем он и ушел».

Мы долго молчали, а потом Алешка спросил:

– И он отомстил вам?

Матвеич рассмеялся:

– Как видишь.

– И вы не боитесь?

– Я их никогда не боялся. Я их ненавижу. Они по всей земле сеют зло.

Я вспомнил, как в одном романе прочитал: «Если сердце наполнено ненавистью, в нем нет места страху».

– А если этот Окаянный Ганс, – произнес Алешка, – набросится на вас и…

– Я его скручу и доставлю в милицию.

Матвеич сказал это так просто, с такой уверенностью, что мы немного успокоились. И тут же подумали, что и наш папа почти каждый день воюет с такими вот Гансами.

– Так, друзья, – Матвеич сложил прочитанные страницы в стопочку, вложил их в рукопись, – теперь займемся делом. К приезду ваших родителей мы должны сделать полную приборку на палубе и приготовить им хороший обед.

– Клево! – подскочил Алешка. – Димитрий не только готовит классно, он и убирается здорово. Мама его всегда за это хвалит. Он даже из-под тахты пыль вытаскивает. Мы ему это дело доверим. Он этого достоин.

– А тебя твоя мама за что хвалит? – улыбнулся Матвеич.

– За сообразительность, – признался Алешка. – И за хорошее поведение в школе. Но это редко.

– Раз в год, – уточнил я.

…На следующий день утром на крыльце застучала трость Морковкина. Он был все такой же – седовласый и безупречный. И держал в руке кроме трости бумажный пакет.

Он поклонился, как на сцене под аплодисменты, и открыл было рот, но Матвеич опередил его вопросом:

– Как Атосик? Поправляется?

– У Атосика поносик, – усмехнулся Сеня Бернар. – У Гамлета запорчик. А Матильда, по рассеянности, все время путает им лекарства. От поноса дает слабительное и наоборот. Сейчас у одного из них запорчик, а у другого после запорчика – поносик. Но я, собственно, по другому вопросу. Я с просьбой к Алексу.

– Автопортрет? – нахмурился Алешка. – На портреты заказы временно не принимаю.

– Это я уже понял. Каждый художник работает в своем жанре. И каждый артист – в своем амплуа. Вот я, например, всегда играл роли благородных героев. И, знаете, создание таких образов благотворно отразилось и на моем личном облике.

– Что-то я не понял, – задумался Алешка. – Вы, что ли, тоже благородным героем стали? – В его глазах я прочел откровенное: что-то не верится.

– Безусловно, – разливался Сеня Бернар. – Вы знаете, когда я…

– Извините, Семен Ильич, – не очень вежливо перебил его Матвеич, – мы ждем важных гостей и готовим для них праздничный обед. У нас очень мало времени.

– Отлично! – Сеня Бернар даже пристукнул тростью от восторга. – Хотите, я сделаю для ваших гостей королевский шашлык? У вас есть хорошее мясо?

Я испугался, что Алешка не выдержит и «выступит», потому что в его глазах ясно прочитал очень многое.

Во-первых, королевский шашлык – это либо сырые, либо горелые кусочки. А во-вторых, не хватало еще портить наши продукты и хвастаться о своем благородном облике перед нашими родителями.

Но Алешка не успел, старый опер вовремя подал реплику:

– Спасибо, Семен Ильич, но меню у нас уже есть.

Что-то новенькое, я и не знал. Очень кстати.

– Не стоит благодарности. Я вот только Алекса хочу попросить, – он достал из пакета замечательный подсвечник тетушки Тильды, – попросить его зарисовать, возможно точнее, это великолепное произведение прикладного искусства.

– А зачем? – удивился Алешка. – Давайте уж лучше я вас нарисую.

Ага, догадался я, дразнилку такую, вроде карикатуры. На это Алешка мастер. У него половина записей в дневнике на эту тему: «Рисовал на уроке злые шаржи на преподавателя!»

– Дело в том, – объяснил Сеня Бернар, – что Матильдочка ни в какую не желает подарить мне эту вещицу. А я по ней страдаю. Но раз уж не могу иметь оригинал в своей коллекции, пусть хоть копия останется. Я буду ее созерцать. – И он грустно добавил: – В минуты душевной невзгоды.

– Ладно, – великодушно согласился Алешка. – Так и быть.

– Вот и славно! – Морковкин засунул подсвечник в пакет. – Я сам его отнесу наверх, хорошо? Вам ведь некогда, вы готовитесь к приему гостей. – И он, не дожидаясь ответа, застучал каблуками по лестнице.

Матвеич проводил его странным взглядом и сказал:

– За дело, друзья. Время не ждет.

– А меню? – спросил я. – Вы что-то обещали.

– Это просто. Типичный морской обед. Флотский борщ, макароны по-флотски и…

– Рыбный компот, – добавил Алешка.

– Компот из сухофруктов.

– Во-первых, у нас фруктов нет, – возразил Алешка, – еще не созрели на моем огороде. А во-вторых, мы все равно их засушить не успеем.

– Сухофрукты у меня есть.

– А я флотский борщ и флотские макароны никогда не варил, – сказал я. – Подскажете?

Матвеич подсказал – это все оказалось не сложно: обыкновенные щи и макароны с тушенкой.

Тут спустился из рубки Сеня Бернар, поклонился, как на сцене («Не буду вам мешать»), и пошел к дверям, помахивая пустым пакетом и постукивая тростью. Но мне почему-то показалось, что пакет не пустой – что-то в нем есть.

Алешка тем временем подвигал стулья, переставил веник из одного угла в другой и тяжело вздохнул: убрался. Можно отдохнуть. И увязался за мной на кухню. Помогать.

Там он опять уселся на табуретку, опять стал на ней раскачиваться и выдвигать свои фантастические версии. На этот раз я слушал его более внимательно.

– И вот, Дим, я все понял… Когда тушеночку откроешь, про младшего брата не забудь. И вот я все понял: наш Матвеич находится…

– Я знаю, где он находится, – я резво шинковал капусту для флотского борща.

– Он находится, Дим, в смертельной опасности… Ну чего ты тушенку не открываешь? Фиг с ней, с твоей капустой, успеешь еще. Сто раз. И вот, Дим, я догадался, кто живет в пещере и бродит вокруг дома по ночам. – Алешка долго молчал, ожидая моих расспросов. Не до-ждавшись, ляпнул: – Это Окаянный Ганс! Он приехал отомстить Матвеичу. И выбирает удобный момент. Он ждет, Дим, когда Матвеич потеряет бдительность и повернется к нему спиной. Тут он на него и набросится!

Я призадумался. И чуть не порезал палец. Похоже, Алешка угадал. И я сказал:

– Ты молодец. Разобрался. Вот приедет папа…

– А если он опоздает? – Алешка опять чуть не «сыграл» с табуретки. – Кто будет виноват?

– А что делать-то?

– Я уже придумал. Будем рыбку ловить. На суше.

Во дает! Слова в простоте не скажет, как мама про него говорит.

– Сейчас довариваем морские щи, берем лодку – и к Лодочнику. Он дядька не жадный. Не то что ты со своей тушенкой. Он нам даст свою сеть. Понял?

– Понял. Будем ловить сетью зайцев в лесу, – вспомнил я старинную сказку, – и развешивать блины по кустам.

Алешка усмехнулся. Либо моей неудачной шутке, либо моей недогадливости. Но то, что он задумал, – об этом я бы никогда не догадался.

– Мы с тобой, Дим, вернадские – ребята хватские. Мы, Дим, берем сеть, подкрадываемся к пещере. Ставим сеть у входа. А потом как заорем! Он выскочит и запутается в ней, как рыбка. А мы тогда опять как заорем: «Попался, Ганс Окаянный!»

– А дальше? – Мне стало смешно.

– Закатаем его поплотнее и отнесем в милицию.

– А кто понесет? – спросил я.

Алешка посмотрел на меня с таким удивлением, будто я спросил, как меня зовут. Я промолчал. Я думал. Думал, как свернуть его с пути этой дурацкой затеи. «Как заорем! Как закатаем! Как ты его в милицию отнесешь!» То-то в милиции будут рады. Прямо медаль дадут.

– Вот что, – сказал я, надеясь, что добрый Лодочник сеть нам все-таки не даст, – смотаемся за сетью, а там будет видно. – В глубине души я рассчитывал, что, пока мы раскинем свои сети, приедет папа и возьмет в свои руки эти разборки.

Приготовив обед, мы доложили об этом «по команде» и сказали, что немного порыбачим с лодки.

– Да у нас этой рыбы, – проворчал Матвеич, – впору торговую точку открывать.

– Мы этого достойны, – сказал Алешка. – Но для этого надо запасы увеличить. Повадятся к нам местные жители за рыбой ходить, а она вдруг кончится. И наша фирма лопнет. А если второй раз начинать, никто нам не поверит. Скажут: «Мы к вам за рыбой, а вас дома нет». Лучше уж наловить побольше, чтобы на годик или два хватило…

– Мне уже хватило, – сказал Матвеич, зажимая уши. – Идите. Делайте рыбные запасы на годик или два. А я пока объявление повешу: «Свежая рыба в любое время суток».

Алешка развалился на корме, я сел за весла. Озеро было совершенно гладкое и синее, как небо. Даже легкий ветерок не морщил его глади. Только иногда пускали пузыри непойманные рыбы. Над нами вились и кружили чайки, вода легонько плескалась за бортом и стекала по веслам, когда я заносил их для гребка. Лодка шла хорошо, легко и послушно. Я даже не заметил, как мы пересекли озеро и лодка стукнулась носом в причал.