Но здесь к югу от большой реки все было по-другому. Двигаясь верхом по обширной прерии, я сознавал, что впереди нас может ожидать много больше приключений, чем нам хотелось бы. Теперь нам следовало опасаться не только вражеских военных отрядов, но и возможного ареста и заключения в тюрьму со стороны могущественных торговцев севера.
Одного взгляда на долины и равнину вокруг, было достаточно, чтобы понять, что тех, кого мы ищем, поблизости нет. Все пространство, насколько достигал наш взор на север, запад и восток, было покрыто бизонами. Большой торный путь, по которому мы следовали, здесь кончался. От него на запад ответвлялась меньшая тропа. Двинувшись по ней, вскоре мы спустились в долину реки Много Мертвых Вождей и остановились на привал, чтобы отдохнуть, пожарить мяса и поесть. В той небольшой подковообразной ложбине не было ни леса, ни кустарника, и враги не могли скрытно к нам подобраться — иначе мы ни за что не остановились бы там.
Когда мы устроились у маленького костра, Питамакан указал на большое черное пятно на утесе, стоявшем на другом берегу.
— Этот черный камень сильно пахнет. Он может гореть как дерево, — сказал он мне.
Это был уголь. Но тогда мне это было неинтересно. Еще маленьким мальчиком я видел коллекцию такого угля в офисе Пьера Шуто в Сент-Луисе.
— Да, я знаю этот камень, — ответил я. — Много ниже по течению реки, в месте-где-много-домов, в котором я родился, люди топят этим камнем свои очаги. Если бы он залегал южнее, мы могли бы обменивать его на ружья, одеяла, пищу и другие полезные вещи. Но, поскольку он находится здесь, — это ничего не стоящий для нас товар.
— Да. И это больше, чем бесполезный камень. Когда он горит, никто не может находиться близко! — воскликнул мой «почти-брат», потянув носом воздух48.
Продолжая разговор, Питамакан рассказал мне о великом разгроме кри, произошедшем неподалеку от реки, на которой мы стояли. Я полагаю, что это было там, где ныне стоит Летбридж, поскольку лагерь народа Питамакана был разбит вблизи утеса, в котором было несколько выходов пахучего камня.
Лагерь состоял из двух частей: меньшая группа палаток из рода Одиноких Едоков находилась непосредственно возле утеса, сотни палаток других родов пикуни стояли в низине чуть западнее. Военный отряд приблизительно в три сотни воинов кри обнаружил стоянку возле утеса и не зная, что это лишь небольшая часть лагеря, поддавшись глупой ненависти к черноногим, дождался сумерек и атаковал своих врагов.
Но ранее несколько юношей-пикуни уже выследили неприятеля, и все воины главного лагеря, под прикрытием утеса, перешли в палатки Одиноких Едоков. Уверенные в успехе кри были встречены градом пуль и стрел, который обрушили на них воины, намного превосходившие числом нападавших. Многие были окружены и перебиты. Остальные в ужасе бросились в реку, но все равно были убиты или утонули в ее водах. Лишь семерым из довольно большого отряда удалось добраться домой и рассказать о судьбе, постигшей их товарищей.
VI. В лагере сиксика
Мы хорошо отдохнули, наши лошади плотно наелись сочной травой, основательно напились, и мы двинулись вдоль реки вверх по течению. Найдя, что она здесь слишком глубока для переезда вброд, мы отъехали на милю в прерию и продолжили путь на запад, держа речную долину в поле своего зрения. Когда взошло Солнце, мы вернулись к реке, зажарили и поели мяса, напоили коней, а затем поднялись на равнину и безостановочно двигались дальше до самых сумерек. На ночь мы улеглись под одеялами на стоянке, устроенной на открытой равнине, с полным осознанием того, что враги нас здесь не достанут.
Мы выспались, встали на рассвете и опять отъехали на милю от реки. Как только встало Солнце, мы поднялись на холм и осмотрели прерию и речную долину. Низина вверх и вниз по течению реки заросла тополями. На открытых участках виднелись вапити и белохвостые олени. Некоторые из них продолжали пастись, а большинство медленно передвигалось к укрытиям для долгого дневного отдыха. С нашим приближением животные освобождали тропу, но не спешили убегать далеко. Очевидно, они уже много лет не сталкивались с охотниками. Мы пришли к выводу, что самые молодые животные в возрасте года или двух вообще могли еще не встречать человека.
С удовольствием искупавшись и хорошо поев жареного мяса, мы опять выехали на открытую равнину. Не так уж далеко впереди возвышался покатый одинокий холм. Мы въехали на него и спешились. Я достал свою подзорную трубу и стал тщательно осматривать окрестности. В поле нашего зрения оказались более двадцати пяти миль — вплоть до подножия Скалистых Гор и пятнадцати миль к северу до высокой гряды, разделяющей бассейны рек Миссури и Саскачевана. Примерно в двадцати милях к северу от нас находился высокий вытянутый холм, который Питамакан назвал Мо-Кванс49.
День был ясным, а моя труба довольно сильной. С ее помощью подножия Скалистых Гор просматривались так, словно они были не больше, чем в миле от нас. Крупными темными пятнами и небольшими группами вблизи и вдали во всех направлениях виднелись бизоны и никто из них не выказывал беспокойства. Не было похоже, чтобы на западе мог находиться разыскиваемый нами большой лагерь, иначе бизоны были бы вспугнуты охотниками.
Мои глаза устали от напряжения, и я передал трубу Питамакану. Повернув ее к северу, он сразу же воскликнул:
— У Мо-Кванса большая облава на бизонов! Этой ночью мы будем спать в удобной палатке! На слиянии Белли и Олдмена мы найдем лагерь черноногих!
Я забрал трубу и навел ее на равнину восточнее Белли. Огромное стадо бизонов мчалось на юг, поднимая позади себя подобное дымовой завесе высокое и густое облако пыли. Его бегство вызвало возбуждение всех стад на его пути. В массе черных животных на таком расстоянии было просто невозможно разглядеть всадников, но по характеру бегства бизонов прямиком через равнину не оставалось сомнений в том, что их преследует большое число охотников.
— Ты прав. Это большая облава. Но ты можешь и ошибиться насчет возможности оказаться в лагере уже этой ночью. Наши северные друзья не единственные, кто может охотиться в этих местах, — ответил я.
— Не говори глупостей, — заявил в ответ мой друг. — Ты должен прекрасно понимать, что вражеский военный отряд не осмелился бы обнаружить себя, устроив такую большую облаву на бизонов. Без сомнения, там наши друзья. Давай-ка! Поехали к ним.
Мы спустились с холма и потеряли из виду то место, куда направлялись — его закрыли другие возвышенности. Но это уже не имело значения. Мы безостановочно гнали коней быстрой рысью и где-то около трех часов дня прибыли туда, где происходила облава. На протяжении нескольких миль равнина была усеяна останками бизонов: головами, ногами, костями, внутренностями. Надо всем этим теперь устроили пиршество волки, койоты, лисы и хищные птицы. Некоторые из хищников (особенно лисы) не столько ели, сколько разбрасывали еду.
