Михаил Алексеевич всегда успешно посещал храмы, но это не спасло его от пули камергера Лефорта… Или же ты хочешь, чтобы я предупредил государыню об опасности? Но как я ей докажу, что эта опасность существует на самом деле, а не просто плод моей фантазии?
Катерина снова пихнула меня в плечо. На сей раз это у нее вышло гораздо сильнее, я даже качнулся.
— Запомни одну простую вещь, Сумароков: женщину не нужно предупреждать об опасности, женщину нужно от нее спасать. Ты понял меня?
И вдруг мне стало очень стыдно. Настолько, что я даже отвернулся, чтобы Катерина не могла сейчас видеть моего внезапно покрасневшего лица. И ответил глухо:
— Понял…
Совсем недавно я обещал одному человеку, что спасу его от эшафота. А потом просто стоял и смотрел, как палач разделывает его на куски, словно добрый мясник тушу домашней скотины. И я ничего не сделал для того, чтобы его спасти.
Так неужели мое слово дворянина не стоит ни гроша? Неужели моим обещаниям, моим клятвам, моей присяге, черт возьми, нельзя верить⁈
Я даже зубами заскрежетал от вдруг охватившей меня злости. Злости на самого себя, на светлейшего князя, даже на Кривого Нго, бесы его забери!
И внезапно я понял, что в экипаже стало немного светлее, и свет этот сочился мягкой зеленоватой пеленой, сквозь которую то и дело проскакивали золотистые искорки.
— О, господи… Алешка, что это⁈
Катерина отпрянула к противоположной стенке экипажа, и смотрела на меня вытаращив глаза, в которых отражались зеленые разводы моего «эполета», светящегося над левым плечом.
Усилием воли я заставил «эполет» потухнуть и ладошкой охлопал плечо, стряхивая с него остатки зеленого свечения и золотистых искр.
— Ничего! — сказал я сердито. — «Подарок» от Шакуса…
— Какого, к черту, Шакуса? — не поняла Катерина и снова придвинулась ко мне ближе. Пальцами попыталась поймать в воздухе разлетающиеся искорки.
— Это демон, который напал на меня в Приграничье. Я разделался с ним, но в награду мне достался этот вот «эполет». Порой он проявляется, и я пока не могу это контролировать.
— Надо же, фигня какая…
Катерина, наконец, смогла схватить двумя пальцами одну искорку, и по руке у нее пробежало зеленое свечение. Тогда Като поторопилась отбросить от себя искорку, словно жука, и принялась отряхивать руку. Зеленое свечение вьющимися клубами поднялось вверх и растаяло.
— Ты в курсе, что это означает? — шепотом спросила Катерина.
— Подозреваю, что так проявляется сила Шакуса, доставшаяся мне.
— Это опасно?
— Смотря для кого.
— Для тебя, например.
— Это вряд ли.
— А для меня?
— Тоже вряд ли.
— Блин, Сумароков, ты заколебал! — непонятно заговорила Катерина. И вроде бы слова все русские, но суть сказанного оставалась для меня туманна. — Для кого тогда опасно⁈
— Если я научусь управлять ею, то для того, кого я сам назову.
— А если не научишься? — спросила Катерина, нахмурившись.
— А если не научусь, то для кого угодно! Даже для кобылы нашей.
— Капец какой-то… — вновь непонятно сказала Катерина. — А ты хорошо там развлекся, в своем отпуске, как я посмотрю! Надеюсь, это единственное, что ты оттуда притащил? — она дважды хлопнула меня по плечу, отряхивая остатки зеленой дымки.
— Ну-у… Почти.
— Сумароков, ты меня пугаешь! Что еще?
— На другом плече у меня тоже порой появляется что-то похожее на гвардейский эполет, только красный. Он достался мне от другого демона.
— Ты тоже его убил?
— Понимаешь, Като, демона невозможно убить в обычном понимании этого слова. Его можно только развоплотить, что сделает его дальнейшее пребывание в нашем мире невозможным. И он вновь отправится в Запределье. Но там, в Запределье, он снова получит телесное воплощение. Разумеется, он утратит часть своей силы и будет долгое время ее восстанавливать, но тем не менее он будет жив. И когда-нибудь снова сможет вернуться в наш мир, если кто-то его призовет.
— И ты получил силу сразу двух демонов? — деловито уточнила Катерина.
Я кивнул. Она заинтересованно потрогала меня за бицепс и озадачено потерла бровь, поведя плечом.
— А так и не скажешь, — задумчиво проговорила она. — Похож на обычный. Ничего демонического я в тебе не вижу. Ты точно ничего не сочиняешь?
— Сила демонов заключена не в их мышцах, — терпеливо пояснил я. — У каждого из них сила своя, особая, и далеко не всякого демона можно принудить кого-то убить или даже просто напасть на человека. Если сама природа демона этого не подразумевает, то никакое заклинание не способно заставить его сделать это…
Катерина казалась очень заинтересованной данным вопросом.
— Выходит, ты сейчас и сам немного демон? — в ее голосе мне послышалась толика восхищения.
Подсев ко мне ближе, она решительно развернула меня к себе лицом и положила ладони на щеки. Пристально посмотрела мне в глаза. Взглянула с одного боку, затем со второго и, наконец, отпустила, на прощание похлопав по щеке.
— Мне еще никогда не доводилось общаться с демонами, — призналась она.
Но я на это резонно возразил:
— Это ты так думаешь! На самом деле любой из тех людей, с которыми тебе приходилось встречаться в жизни, мог оказаться демоном. Не все из них похожи на чудовищ, а некоторые так даже гораздо приятнее многих людей…
Я хотел что-то еще рассказать ей о демонах, но в этот момент наш экипаж подъехал к воротам моего дома, и Гаврила сразу соскочил с козел.
— Прибыли, барин!
Пока он распахивал ворота, мы с Катериной сошли с экипажа, но едва лишь шагнули во двор, как Гаврила остановил меня, вскинув прямо передо мной руку. Я глянул на него вопросительно, и он сразу прижал к губам палец: тише, мол. Я медленно кивнул, положив руку на эфес шпаги.
Гаврила вытащил из-за пояса оба своих пистолета, осмотрелся и, бесшумно ступая, направился к темнеющему неподалеку дому. Я медленно извлек из ножен шпагу.
— Что там? — испуганно спросила Катерина. Ее хорошенькое личико бледнело под сенью яблоневых ветвей. — Это снова демон? Алешка, мне страшно! Там же Прасковья…
Она схватила меня за руку, и я замер. Со стороны конюшни послышалось лошадиное фырканье, потом короткое ржание, и снова все стихло.
Гаврила между тем подошел к стене дома и осторожно заглянул в одно из окон гостиной. Тяжелые гардины на нем были сдвинуты, но сквозь небольшую
