Читаем без скачивания Я – убийца - Себастьян Фитцек

– Здесь кто-нибудь есть? Доктор Тифензее? Вы тут?

Уже стеклянная подсвеченная табличка при входе не соответствовала привычным стандартам. Медицинские работники обычно заявляют о себе по-другому. Да и внутренняя обстановка значительно отличалась от всех других медицинских практик, в которых довелось побывать Штерну. Начиная с комнаты ожидания, оформленной в английском сельском стиле, где пациенты могли удобно устроиться в вольтеровских креслах.

Штерн вытащил сотовый и набрал номер, который ему дали в справочной. Через несколько секунд из одной из дальних комнат донесся телефонный звонок. Через десять гудков влючился автоответчик. Штерн слышал глубокий голос психиатра одновременно из телефона и, с небольшой задержкой во времени, где-то шагах в двадцати от себя.

Посередине коридор резко изгибался и поворачивал налево. Штерн завернул за угол, и голос Тифензее на автоответчике стал громче. Врач как раз сообщал свои часы работы. Сегодня суббота. Прием только по договоренности.

Может, у него как раз пациент? Поэтому он не подходит к телефону?

Штерн постучал в первую закрытую дверь, за которой, как ему казалось, находился уже умолкнувший автоответчик. Когда никто не ответил, он вошел и сразу узнал комнату, которую Симон описывал сегодня утром. На полу лежал светло-голубой спортивный мат. Все было чистое и аккуратное. Несмотря на тусклый осенний свет, который с трудом пробивался сквозь окна, комната излучала приветливое, располагающее к себе обаяние.

– Здесь кто-нибудь есть? – еще раз позвал Штерн. Потом обернулся, услышав глухой стук в соседней комнате.

Что это было?

Шум повторился – деревянный звук, как будто кость упала на пол. Штерн выбежал обратно в коридор и остановился перед следующей дверью. Повернул вниз изогнутую латунную ручку. Бесполезно. Комната была заперта.

– Доктор Тифензее? – Штерн присел и заглянул в замочную скважину. Через несколько секунд его глаза привыкли к свету: настольная лампа психиатра стояла неудачно и ослепляла Штерна. Он поморгал, потом отчетливо увидел опрокинутый стул, лежащий спинкой на паркете. В первый момент Роберт еще не был уверен, что за тень шевелилась на полу, как колышущаяся на ветру штора. Но когда он услышал хрип, уже не раздумывая схватился за дверную ручку и что было силы потряс ее. Бесполезно. Тогда навалился на дверь. Раз. Еще раз с разбега. Лакированная панель из соснового шпона задрожала, шарниры застонали, и с четвертой попытки сопротивление было сломлено.

Штерн услышал громкий хруст – и, порвав рукав пиджака о какую-то длинную щепу, неуклюже ввалился вместе с сорванной дверью в респектабельный кабинет.

13

«Пожалуйста, только не снова!»

Штерн прикрыл рот рукой и уставился на ноги Тифензее. Одетые в светло-серые, тщательно выглаженные фланелевые брюки, они судорожно дергались в метре от пола. Штерн поднял глаза. Ему захотелось тут же отвернуться. Он с трудом мог смотреть в болезненно вытаращенные, вылезшие из орбит глаза, которые вдруг в каком-то отчаянии поймали его взгляд. Но что действительно будет отныне преследовать Штерна в ночных кошмарах, так это руки психиатра. Пальцы Тифензее все время соскальзывали с проволочной петли, которая впивалась ему в шею.

Крюк под самым потолком, украшенным лепниной, предназначался для тяжелых люстр. Поэтому он легко выдержал вес рослого врача.

Штерн потерял драгоценные секунды, пока поднимал стул. По какой-то необъяснимой причине врач висел слишком высоко. Его ступни не касались сиденья стула, с которого он спрыгнул.

Или его столкнули?

Штерн хотел схватить врача за ноги, но они слишком сильно дергались. Ему просто не удавалось пристроить их себе на плечи, чтобы затем приподнять тело.

Черт, черт, черт…

– Держитесь! – крикнул он Тифензее, толкая тяжелый бидермейеровский стол, чтобы подставить его под умирающего мужчину, чей хрип становился все тише. Прошло еще несколько секунд, и лишь когда лихорадочные движения психиатра замедлились, Штерн бросил стол. Теперь он сам взобрался на стул, обхватил Тифензее за ноги на уровне колен и приподнял.

– Слишком поздно.

Искаженный телефонной связью голос прозвучал настолько неожиданно, что Штерн почти выпустил тело из рук.

– Кто здесь? – закашлялся он, не в состоянии обернуться, стоя в таком положении.

– Вы меня не узнаете?

«Конечно, узнаю. Даже если я захочу, то уже не смогу забыть твой голос».

– Где вы?

– Здесь. Прямо рядом с вами.

Штерн посмотрел вниз, на крышку стола, который он едва сдвинул с места. Моргающая красным огоньком веб-камера компьютера была направлена прямо на Штерна. Убийца общался с ним через Интернет!

– Что все это значит? – спросил Штерн, запыхавшись. С каждым словом тело Тифензее казалось все тяжелее, и Штерн спрашивал себя, сколько еще сможет выдержать.

– Думаю, вы уже можете отпустить его, – посоветовал голос.

Штерн посмотрел наверх. Голова Тифензее свесилась, рот открылся, словно в предсмертном крике, глаза казались безжизненными. Но Роберт все равно не хотел ослаблять хватку и застыл в таком положении. Сдаться сейчас казалось ему предательством.

– Зачем все это? – в отчаянии крикнул он в воздух.

– Скорее, непонятно, что вы здесь делаете? Мы же договорились. Вы занимаетесь мальчиком. Мы берем на себя терапевта.

– Зачем вы его убили?

– Ничего подобного. У него был шанс. Назови он мне имя убийцы, был бы сейчас жив.

– Сволочь.

– Прошу вас, давайте без оскорблений. Мы просто мило поговорили с ним.

Руки Штерна обжигало, как будто он приложил их к раскаленной плите. Сил больше не было, и он выпустил Тифензее. Крюк в потолке заскрипел от новой нагрузки.

– Тифензее мог бы очень просто покончить со своими мучениями. Но он проявил стойкость. Тогда мои сотрудники поставили его на спинку стула, и я спокойно наблюдал из дома, как долго он сможет держать равновесие. Между прочим, двенадцать минут и сорок четыре секунды. Неплохо для его возраста.

– Вы извращенец. Просто больной.

Пошатываясь, Штерн приблизился к компьютеру.

– Почему? Вообще-то вы должны радоваться. Поверьте мне, если бы Тифензее догадывался, откуда Симон знает о местонахождении трупа, то выложил бы все, самое позднее, когда стул начал шататься.

Мобильный телефон завибрировал в кармане, но Штерн не обратил внимания.

– Это означает, что у вас теперь на одного подозреваемого меньше. Все же в будущем вам стоит лучше использовать время.

– Кто вы?

Роберт схватился за мышку, и заставка на мониторе пропала. Но, кроме обычного рабочего стола, он ничего не увидел. Только Штерн собрался проверить интернет-браузер, как лампочка веб-камеры погасла. Голос разорвал соединение. Одновременно внешняя программа удалила всю историю действий и завершила работу компьютера. Голос предусмотрительно уничтожил свои электронные следы.

Черт возьми.

Штерн, весь в поту, упал в кресло, стоящее рядом с письменным столом, и уставился на безжизненное тело психиатра, которое свисало с потолка, болтаясь, как жуткий маятник. Только через несколько секунд он заметил, что на современном телефоне, стоящем перед ним на столе, все еще мигает активный звонок.

– Вы еще там? – спросил Штерн.

– Конечно, – ответил голос. – А вот вам сейчас лучше положить трубку.

– Почему?

– Разве вы не слышите?

Штерн поднялся, сделал шаг к двери и прислушался.

Действительно. Звук натягивающегося металлического троса.

Лифт.

– К вам гости. Вгляните на календарь посещений перед вами.

Зрачки Штерна расширились, когда он увидел подчеркнутую красным карандашом запись: «ПОЛИЦ. ДОПРОС – КОМ. МАРТИН ЭНГЛЕР».

Штерн посмотрел на часы. Голос засмеялся:

– Полагаю, через тридцать секунд он будет у вас.

«Черт. Почему Борхерт меня не предупредил?»

Штерн вытащил телефон из кармана брюк. Ему стало плохо, когда он увидел множество пропущенных звонков. Видимо, он случайно перевел телефон в беззвучный режим.

Тут телефон снова замигал. А в следующий момент неожиданно раздался звонок. Гораздо более громкий, чем до этого. Резкий звук наполнил не только кабинет, но и все помещения, включая коридор и приемную. После секундного шока Штерн догадался, что это не его сотовый, а звонок над входной дверью. Энглер уже здесь.

14

– Доктор Тифензее? Вы здесь? – послышалось из коридора.

Простуда Энглера значительно ухудшилась за два последних дня и уже перешла на бронхи. Ему стоило большого труда повысить голос и громко позвать психиатра.

– И что сейчас? – прошептал Штерн в трубку. Он отключил громкую связь, чтобы полицейский его не услышал. Пока комиссар находится в приемной. Но скоро пройдет по коридору, завернет за угол и увидит разломанную дверь. И тогда…

– Здесь кто-то есть? – снова крикнул Энглер. Потом закашлялся.

Скрипнула какая-то несмазанная дверная ручка. Штерн еще крепче прижал трубку к уху. От страха в ушах у него так зашумело, что он с трудом понимал искаженный голос.