Либерализм достиг впечатляющих успехов в обеспечении равенства возможностей и устранении преград, ограничивающих свободу выбора. К числу его исторических заслуг также следует отнести возросшее материальное благосостояние либерального общества, которое произошло благодаря последовательно проводимой политике экономического роста[175].
Если судить по достижениям либерализма в современной России, то получается, что он радикально отличается от своего западного аналога. Это объясняется тем, что мы заимствовали только форму, наполнив ее собственным содержанием, выгодным правящей элите. Внешняя форма российского либерализма достаточно проста:
— «экономический либерализм» отсылает к рынку и свободной конкуренции;
— «политический либерализм» основан на торжестве прав человека;
— «моральный либерализм» провозглашает свободу совести, при которой каждый человек сам становится судьей своих поступков[176].
К сожалению, мы имеем дело с абстрактным перечислением типичных принципов либерализма.
Под видом либерализма в России внедряется иной образ жизни, который противоположен национальным традициям, а потому старается полностью вытеснить их. Цель этого процесса — создать наилучший политический строй для всего человечества[177].
Иными словами, общество, принявшее либерализм в качестве своей основной идеологии и государственной религии, должно полностью изменить свой веками складывавшийся менталитет, духовно переродиться. В большинстве случаев это просто невозможно. Потому необходимо уничтожение коренного населения с его традиционным менталитетом.
Современный российский либерализм некоторые исследователи рассматривают как единый проект, направленный на ликвидацию традиционной российской государственности. Взамен предполагается окончательно разрушить единство русского народа и превратить его в нацию западноевропейского типа. Любые проявления национализма, неизбежно провоцирующие на постсоветском пространстве межэтнические конфликты, идут только на пользу этим планам[178].
Либеральные идеи в изложении российской политической и экономической элиты оказались отличными от оригинала. Это отразилось во многих законодательных актах, пользующихся у российского народа печальной известностью. Ярким примером может служить Указ Президента «О мерах по либерализации цен»[179], «освободивший» со 2 января 1992 года цены на подавляющее большинство товаров; Указ Президента от 29 января 1992 года № 65 «О свободе торговли»[180], ликвидировавший монополию государства на торговлю и дававший возможность заниматься ею каждому желающему. Не говоря уже о пресловутой приватизации, о чем упоминалось выше[181].
Перенос либерализма на российскую почву закономерно привел к возвращению «дикого» капитализма, каким он был в XIX веке.
Тем самым наша страна была отброшена более чем на столетие назад со всеми вытекающими отсюда последствиями. Образно говоря, мы видим очень красивую обертку западной демократии с отвратительным отечественным содержанием. Последствия такого развития событий сказались очень скоро: шокирующая инфляция, регулярно возникающие долги перед бюджетниками и пенсионерами, потеря сбережений, спад производства привели к массовому обнищанию населения России[182].
Ценности, предложенные партиями либеральной ориентации (включая индивидуализм, общество потребления, личную выгоду и т. д.), уже обнаружили свою невостребованность общественным сознанием[183]. Проведенные реформы породили не «государственного», а именно «частного» человека, то есть озабоченного прежде всего собственным благополучием и благополучием своей семьи[184]. В суровых российских условиях это просто недопустимо, поскольку ставит под угрозу жизнеспособность всей российской цивилизации.
Современная государственная идеология противоречит базовым ценностям российского общества, среди которых важнейшими являются коллективизм, равенство, справедливость, долг, самопожертвование, благополучие семьи и т. д. Западная культура и западноевропейские социальные модели не служат в России саморазвитию личности, поскольку они не отражают особенности национально-исторического развития[185].
Очевидно, что идеология либерализма коренным образом противоречит религиям и верованиям народов, традиционно населяющих Россию. Будучи митрополитом Смоленским и Калининградским, нынешний глава Православной Церкви Кирилл обращался к людям Запада, воспитанным на либеральных ценностях, с такими словами: «Подумайте о будущем человечества. Потому что, упразднив падшего человека, вы высвободили страшный разрушительный потенциал человеческих страстей и инстинктов, которые в условиях либеральных свобод способны разрушить человеческую цивилизацию. И поэтому наш ответ миру должен быть таким: укорененная в священном Предании Церкви жизнь человека, его православный образ жизни, предполагающий борьбу с грехом и освобождение от власти диавола, — непременное условие выживания цивилизации в современных условиях. Сегодня другого ответа и быть не может… Ныне принятые в западных обществах морально-правовые нормы базируются на либеральной идее, провозглашающей приоритет прав человека. И некоторые протестанты считают неотъемлемым правом человека в том числе и выбор им сексуальной ориентации, причем выбор, в который никто не смеет вмешиваться. Это проявление либеральной идеи в чистом виде, равно как и противоречащая христианскому преданию идея женского священства, которая также была усвоена протестантством. Идея женского священства была сформулирована в контексте борьбы женщин за равные права с мужчинами. Логика здесь такова: если женщина способна наравне с мужчиной быть политиком, ученым, пилотом, то почему она не может быть священником?»[186]
Но не только православие расходится на идейной почве с либерализмом. Такая же ситуация и в отношении ислама[187], других религиозных систем и воззрений.
Однако пагубность либерализма в российской «обертке» не замечают или не хотят замечать отдельные политики и исследователи. Так, А. Новиков убежден, что реформа Гайдара, оказывается, «провалилась только потому, что она не опиралась на оккупационный режим… Все, что должно было составлять ее отличительные признаки, — разовое освобождение цен, жесткая кредитная и бюджетная политика, финансовая стабилизация и локализация социального недовольства и политической оппозиции — почти все из этого в послевоенной Германии было осуществлено при участии оккупационных войск». Соответственно, данный «ученый муж» полагает, что «политическое обеспечение реформ у нас теперь может быть только одно — вненациональное», вплоть до «иностранной интервенции». Для него данный вариант вполне приемлем, поскольку он относит себя к либералам, для которых «оккупация хороша или плоха в силу того, насколько хорошо или плохо она решает те или иные проблемы»[188]. Ни больше, ни меньше…
О каком еще «оккупационном режиме» может вестись речь, когда смертность в России, обусловленная идеологией либерализма, уже сравнялась с военными потерями и приближается к уровню смертности в национал-социалистических концлагерях? Это дает основания сопоставлять нынешнюю ситуацию в России с геноцидом североамериканских индейцев и Холокостом[189].
Однако А. Новиков в этом плане не составляет какого-то редкого исключения. Другие ученые также настоятельно требуют жестких методов для внедрения либерализма. Например, академик Ю. Волков считает, что «нашим властям не мешало бы проявить определенный авторитаризм — в рамках незыблемости принципов либерализма, против всего того, что в том или ином плане противодействует проведению глубоких реформ либерального характера». Более того, он вообще предлагает пересмотреть представления о либерализме и его связи с демократией: «Если смысл демократии понимать точно, как политику, выражающую волю народа, наше столетие показало яркие примеры того, как такое волеизъявление было опорой тоталитаризма»[190].
Благодаря либерализму «Эльдорадо свободы… теперь расположено в России. Самые быстрые карьеры и самые большие состояния делаются здесь. Сюда тянутся деловые люди. Сюда начинают тянуться все ориентированные на успех, на свободное, нестесненное творчество собственной жизни люди. Поэтому и идеология практического либерализма, понимание того, что «бог любит людей работящих и богатеющих», а не бедных, сирых и убогих, укореняется в России и скоро займет здесь ясные лидирующие позиции»[191].
