На закрытых заседаниях комитетов американского конгресса прорабатываются различные варианты как «силовой», так и «добровольной» передачи Сибири под власть США. В частности, рассматривается возможная «покупка» этой российской территории для устройства там еще семи американских штатов. Один акр сибирской земли, наполненный неисчислимыми природными богатствами, оценивается американскими «специалистами» в смехотворную сумму — 1000 долларов. Вся Сибирь должна обойтись Америке в 3 триллиона долларов с рассрочкой на 20 лет[125].
Неудивительно, что некоторые «региональные деятели» Сибири все настойчивее выдвигают требования «культурной самостоятельности»:
— отказ от навязывания государственной идеологии и патриотизма;
— полная свобода изучения и составления своей истории, а также налаживания внешних культурных и образовательных связей[126].
Есть и некие «предложения» по сотрудничеству с Японией в области освоения природных богатств Сибири: «Для континентальной Японии, прекрасно помнящей ядерный геноцид и ясно осознающей позор политической оккупации, длящейся уже несколько десятилетий, Россия является более естественным и приемлемым союзником, нежели США. В обмен на стратегическую защиту и прямой доступ к российским ресурсам Япония могла бы быстро и эффективно помочь русским в технологическом развитии и освоении Сибири, заложив остов самостоятельного регионального организма. Японская технологическая и финансовая помощь решила бы множество проблем в России»[127].
Конечно, такие «предложения» не учитывают современную специфику японского государства, за которым стоят интересы прежде всего США. Модернизация Сибири и Дальнего Востока в интересах России не входит в планы ни Китая, ни Японии, ни США. На эти как бы «бесхозные» и практически неохраняемые территории у них есть свои планы, не совпадающие с интересами российского общества. Однако именно это обстоятельство почему-то не учитывается российской научной интеллигенцией.
Показательна позиция Т. В. Кашаниной, которая нашла гениально простой «выход» из нынешнего духовного, социального и политического кризиса: «Российскую цивилизацию от пресловутой жестокости, так же, как, впрочем, от неустойчивости, шараханий из стороны в сторону, резких взлетов и падений, спасет открытость перед внешним миром. Россия может сама поделиться своими природными ресурсами, своим социальным опытом (как положительным, так и отрицательным) с другими народами. И, конечно, она может обогатиться достижениями, которые имеются в других странах в области новых технологий, менеджмента, опыта государственного строительства и т. д. Все это позволило бы сделать экономику более эффективной, повысить уровень благосостояния людей, уровень их сознания. Жесткая государственность станет ненужной. Государство не будет довлеть над обществом, а превратится в «служанку» общества»[128].
Очевидно, что передача российских природных ресурсов Западу в современных бесконтрольных условиях, при явной прозападной позиции элит и коррумпированности чиновничества неминуемо приведет к уничтожению нашей страны как суверенного государства.
2
Заражение идеями — современное супероружие
2.1. «Троянский конь» либерализма
Особая роль в разрушении российского менталитета отводится «заражению» массового сознания определенными идеями: рыночной экономики, правового государства, разделения властей и т. д. — одним словом, всего того, что принято называть либерализмом. С их помощью Запад отвлекает Россию от действительной модернизации государства и права.
Внедрение тех или иных идей, подрывающих безопасность страны, в сознание как рядовых граждан, так и правящих кругов — один из эффективных приемов ведения информационной войны против российской цивилизации. В мировой истории можно найти достаточно показательных примеров того, как заимствование идей приводит к разрушению основ государства и общества.
Так, в Древней Спарте по примеру соседних государств отменили систему, в соответствии с которой земельный надел был неделимым и передавался по праву наследования от отца старшему сыну. В результате, как пишет Плутарх, «каждый мог подарить или оставить по завещанию свой дом и надел кому угодно» независимо от наличия законных наследников. Очень быстро в спартанском обществе исчезло социальное равенство, и это привело к его фактическому исчезновению. Так одна идея сделала то, чего невозможно было добиться силой оружия.
В рамках информационной войны современные ученые сформулировали теорию «борьбы культур» (Kulturkampf). Согласно ей для бескровной победы или контроля над противником необходимо навязать ему собственное мировоззрение, то есть подменить национальную культуру неким набором «общечеловеческих» ценностей.
Эти «ценности» могут быть как политическими (права человека, обеспечение свобод и т. п.), так и бытовыми (фастфуд, голливудские фильмы и другие атрибуты американского образа жизни)[129]. Бездумное заимствование чужих традиций и обычаев может привести не к обогащению собственной культуры, а к ее полному разрушению. В результате возникает явление, которое называют мутацией общества. Его последствия нетрудно себе представить.
Мы выбираем «Пепси»
Опасные идеи, продуманно внедряемые в общественное сознание в целях манипулирования им, являются, по сути, антиидеями. Они подобны вирусу, который, размножившись, вызывает социальную болезнь. Она поражает общество и быстро распространяется, привлекая на свою сторону все новых приверженцев, которые сознательно или бессознательно начинают работать на уничтожение национальной культуры и государства[130].
Российскую империю также подтолкнули к падению определенные идеи, заимствованные у Запада и не адаптированные к национальной культуре. Столыпинская реформа, механически насаждавшая в России чуждый фермерско-хуторской уклад жизни, только обозлила крестьянство, не дав при этом ожидаемого эффекта. Это стало одной из глубинных причин революции 1917 года, которая, по сути, была крестьянской революцией[131]. Суд присяжных в Российской империи из органа правосудия превратился в политический инструмент и в конечном счете привел к безнаказанности террористов.
Общность народов СССР и их стратегических союзников во всем мире разрушал гениальный по своей простоте миф о том, что «товарищи» в братских странах существуют за счет рядовых советских граждан. «Усталость от того, что «мы всех кормим», десятилетиями накапливалась с 1950-х годов. Эта присказка звучала во всех обыденных разговорах, и в ней, хотя и на примитивном уровне, выражалось осознание нетождественности своего собственного приватного интереса, сливавшегося в общероссийский, с целями политической элиты, оплачивающей борьбу за мировое господство из карманов маленького человека…Имперский человек умирал медленно и как бы незаметно»[132]. Именно появление альтернативных ценностей (личной выгоды, потребления и др.) взамен идеи интернационализма привело к тому, что Советский Союз, а вслед за ним и Россия фактически отказались от роли сверхдержавы.
Ярким примером внедрения идей, изменивших саму суть государственной и общественной жизни, может служить современный этап российской истории (с 1990 года). В основе произошедших с нашей страной перемен лежит даже не заимствование, а простой перевод зарубежного законодательства[133]. В 1990-е годы этот процесс принял характер настоящей юридической эпидемии[134]. Бывший президент СССР М. С. Горбачев оценил такую деятельность не как созидательную, а как разрушительную: «Став у власти осенью 1991 года, радикалы… воспользовавшись событиями 3–4 октября 1993-го, фактически смели с лица земли всю советскую систему»[135], «забыв» о том, кто стал главным идеологом такой деятельности.
Единственное объяснение произошедших событий — поражение СССР в холодной войне. Подобного не позволяли себе ни СССР в отношении послевоенной Европы, ни даже США. С исчезновением мощного соперника такая бесцеремонность стала нормой поведения для США и руководимого ею «международного сообщества». Под присмотром различного рода «консультантов», экспертов, политиков из стран Запада произошел полный и разрушительный демонтаж работоспособной экономики СССР. Россия в настоящий момент отброшена по ряду показателей к пресловутому 1913 году: высокая смертность, низкий уровень жизни населения, отсталая промышленность, «заоблачный» уровень коррупции и т. д.
