пожар для освещения здесь использовались сияющие шарики — серые круглые камешки с вкраплениями солнечного минерала. Требовалось всего лишь на пару дней оставить камешки на солнце, чтобы они, впитав тепло лучей, светили ещё не одну неделю.
Нит, остановившись возле стеллажа с книгами по религии севера, разглядывал корешки и задумчиво потирал подбородок. Всю ночь ему не давала покоя одна интересная мысль — на севере, в Марравии, поклонялись только двум богам — Матери-Тьме и Отцу-Свету. По мнению историков, культ божественной пары брал свое начало от четы основателей Марравии — Алгонии и Ярагола, первых вождей объединенных племен северных варваров. И если с культом Отца все было понятно — великий воин, сияющий меч, кровавый щит, то личность Матери-Тьмы — долгой ночи — вызывала много вопросов. Магия у варваров была не в почете, её считали изуверством над природой, а Мать была чистой воды ведьмой — управляла погодой, звездопадами, стихиями и всевозможными чудовищами. Рисунки с ней являлись дорогостоящей редкостью — взбалмошная богиня могла разгневаться и покарать нечестивца, не способного передать её красоту с помощью красок и кистей, поэтому чаще всего её изображали в виде тени — неясного силуэта за спиной Отца.
Маленькая, темная ведьма… Уж не была ли Алгония шаманкой, привезенной Яраголом из стана кочевников? Как трофей ли в очередном набеге, как рабыня, сумевшая усмирить буйный норов северянина, как залог ненападения… Ниту этот вопрос не давал покоя. «Ох уж эти варвары!»- думал он. — «Уподобили богов людям! Боги — женщина и мужчина! Позор!»
— Ересь, ересь, ересь, — вслух произнес он, проводя пальцами по шершавым корешкам. — Мысль есть ладья, вера — одно из весел. Откинь веру — и ладья поплывет медленнее.
— Ладья поплывет не в ту сторону.
— А? — Нит вздрогнул и обернулся.
За столом, стоящим напротив стеллажа, сидел его покровитель Валент Нильянто. В свете маленьких солнц, лежавших в изящной стеклянной подставке-ананасе, лицо Валента было пугающе похоже на лик брата, Черного Скорпиона. Нит выдавил улыбку и, склонив голову, скользнул к протянутой для поцелуя руке.
— Ещё не взошло солнце, а ты уже затерялся среди книг, — Валент подвигал тонкими пальцами, наблюдая, как играют блики в каменьях перстней. — Когда ты получил доступ к ярусу религии?
— Полгода назад, — Нит, поцеловав руку своего покровителя, так и остался стоять перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Валент не предложил ему присесть.
— Прекрасно. Значит, скоро ты сможешь читать лекции.
— Сейчас в лекторате нет свободных кресел. Претендентов много, и я, к моему огромному сожалению, совершенно не первый в очереди.
— Тебе есть, что сказать умам, жаждущим знаний? — Валент подцепил двумя пальцами висевший на его шее золотой кулон, выполненный в виде скорпиона, жалящего самого себя, и принялся играть с ним, как с монеткой, перекидывая с пальца на палец. Нит, как завороженный, наблюдал за этими движениями.
— Да, мой господин, несколько моих работ имеют право…
— Ты подавал прошение на прием в лекторат? — перебил его Валент.
— Да.
— Прекрасно, — мессер Нильянто поднялся и, ободряюще улыбнувшись, похлопал растерянного Нита по плечу. — Значит, по прибытии ты взойдешь на трибуну.
— По прибытии? — Нит снизу вверх посмотрел на Валента. — Я куда-то отправляюсь?
Его благодетель величественно опустил голову.
— Верно. Сегодня ты даешь урок Глории?
— Да, после четырех.
— Останешься на ужин, мой мальчик.
Валент снова кивнул и, развернувшись, направился вдоль стеллажей к лестнице. Двигавшийся в такт шагам легкий длинный жилет цвета пепла создавал впечатление, что спину Нильянто украшают огромные серые крылья. На полпути Валент накинул на голову мешковатый капюшон, добавив иллюзии правдоподобности. У самого лестничного пролета две тени, отделившись от стен, скользнули следом за ним. Личные телохранители мессера Нильянто умели быть незаметными.
Только когда шаги гостя затихли в отдалении, Нит позволил себе вздохнуть. Потерянно оглядевшись, он рухнул на соседний стул.
— Вот так да-а-а-а, — прошептал служитель Водолея. — Вот это да-а-а-а…
Что же такого могло понадобиться могущественному Валенту Нильянто, если он, мессер-скорпион, превращающий смерть в деньги, лично явился к своему подопечному просить об услуге? Нит прикрыл рот ладонью и не без горечи усмехнулся. Просить! Нет, мессер Нильянто не просил, не ставил перед выбором. Нит войдет в лекторат после того, как должным образом выполнит задание своего покровителя. По назначенной цене служитель Водолея понимал, что задание это не из простых, но если Валент выбрал его, значит, уверен, что справится именно он. Тщеславие загнало на задворки сознания мысль о куда менее лестном для Нита раскладе — задание могло быть невыполнимым, а скромный служитель Водолея, по гроб жизни обязанный своим положением мессеру-скорпиону, возможно, значительно уступал в ценности другим его подопечным.
* * *
Если рассеян ученик, учитель должен помочь ему собраться. Но если рассеян и учитель, из урока выйдет одно мучение.
Устав от зевоты Глории и от своих ответов невпопад, Нит назвал страницы в двух томах по истории, которые девочке следовало изучить, и уставился в окно. Глория читала или делала вид, что читает, а Нит смотрел на небо и думал.
— Урок не пора заканчивать? — подавив очередной зевок, сонным голосом спросила Глория.
— Сегодня мы занимаемся до ужина.
— Почему?
— Мессер Нильянто пригласил меня отужинать с вами.
— Зачем?
Нит удивленно посмотрел на девочку. Любопытство вернуло Глории бодрость.
— Разве для подобного приглашения нужна причина?
— Отцу — нужна, — дерзко ответила ученица.
Нит закончил разговор, постучав стилосом по странице раскрытой книги.
— Учитель, а вы когда-нибудь видели выродка?
Ниту с трудом удалось сохранить самообладание, но палочка для письма всё же дрогнула в его руке.
— Видел, донна, — ровным голосом ответил служитель Водолея. — Но сейчас мы изучаем историю.
— А он был ужасен?
— Весьма.
— Расскажите о нем.
Нит нахмурился.
— Пустая трата времени. Читайте дальше.
— А где вы его видели? Тут, в городе?
— Нет. Далеко отсюда, на западе.
— А в Диеннаре они водятся?
— Нет! — Нит повысил голос. — Донна, прошу вас, не срывайте урок, иначе отстанете, и в следующий раз придется изучать две главы сверх.
Глория насупилась и больше не перечила. Нит тут же захотел смягчить грубость окрика, но не смог выдавить и улыбки. Едва слышно вздохнув, он дернул шнуровку на вороте одеяния служителя Водолея. Ему нечем было дышать. Воздух вокруг внезапно стал тяжелым, горячим, как там, на Западе, за Аноро. На лбу выступил пот, во рту пересохло.
«Нужно отпустить её», — подумал юноша, сглатывая, но не успел сказать и слова, как из коридора донесся мелодичный перезвон.
— К ужину зовут! — вскричала Глория и, тут же отпихнув от себя книги, бросилась прочь из комнаты. Нит, вздрогнув, выронил стилос, а когда поднял
