– Не стоит, госпожа. Мои чувства – единственное, что греет мне душу… Ой, простите, госпожа! – Марук упала на колени. – Я не хотела вас обидеть! Быть вашей служанкой – это лучшее из того, что могло со мной случиться!
– Марук, хватит. – Я подняла девушку и посадила обратно на кровать, только сейчас заметив, что ее руки покрывают мелкие шрамы от ожогов. Я легонько провела пальцем по одному из них, и Марук вздрогнула, но рук не убрала.
– Это… сделала я?
Девушка опустила голову.
– Ох, Марук, прости меня! – Я обняла ее и держала до тех пор, пока она не расслабилась.
– Я, кажется, велел тебе отдохнуть! – послышался недовольный голос Асмодея.
Глава 8
– Чтобы продолжить путь, нам нужно дождаться темноты, но… – Асмодей бросил сочувственный взгляд на девушку, замершую в моих объятьях. – Марук…
– Я понимаю и не собираюсь быть для вас обузой. Если позволите, я уйду прямо сейчас. – Она попыталась высвободиться.
– Даже не думай! – Я легонько ее тряхнула. – Ты идешь с нами, и это, – я многозначительно посмотрела на Асмодея, – не обсуждается!
– Это неразумно. Она будет задерживать нас. Да и двоим легче скрыться, чем троим.
– Меня это мало волнует. – Я поднялась на ноги и для пущего эффекта уперла руки в бока. – Мы ее не бросим!
Раздраженный мужчина нечленораздельно выругался.
– И как в таком маленьком теле умещается столько упрямства?!
Я пожала плечами, радуясь небольшой победе, и вернулась на свою кровать. Нужно было в самом деле набраться сил.
– Ну, хоть в чем-то мы с тобой солидарны! – ухмыльнулся Асмодей. Он придвинул к себе небольшой вещмешок, как я поняла, набитый самым необходимым, и, достав из него пару яблок, одно кинул мне, а другое Марук.
Откусив большой кусок, я, не заботясь о том, что меня, возможно, будет трудно понять, поинтересовалась:
– Куда мы отправляемся?
– В Пустынные земли, которые расположены за Пепельным морем.
– Пепельное море? – «Где-то я это название уже слышала». – И почему именно туда?
Асмодей удобно устроился на коврике, подложив вещмешок под голову.
– Потому что это нейтральная территория, где твоя мать не имеет власти.
– Разве такое может быть внутри ее владений?
– А почему нет?
– Ну, не знаю, – задумчиво протянула я, с новой силой вгрызаясь в сочное яблоко.
– Твоя мать порой принимала очень странные решения, непонятно с чем связанные. То ли благоразумие на них повлияло, то ли его полное отсутствие.
– Можно поконкретнее?
– Я сам никогда не был там. Все, что мне известно об этом месте, это то, что несколько столетий назад существовала каста отверженных, которым была уготована не лучшая участь…
– Да, я наслышана об этом. Напыщенные, богатенькие снобы отдавали своих детей в приюты, если не видели в них потенциала, навсегда лишая их возможности иметь семью.
– Еще тогда один из правителей позаботился об отверженных и отдал им небольшую территорию за морем. На ней они становились неприкосновенными. Позже, конечно, выяснилось, что правитель был не так щедр, как многим казалось: он затеял все это для того, чтобы использовать бедолаг в корыстных целях. Вроде бы он ставил на них какие-то эксперименты.
Я удивленно взглянула на Асмодея.
– Ты сейчас говоришь об Астаре?
– Я помню, Мира, твои слова об Астаре и о том, что он сделал. Возможно, это был он. История об этом умалчивает.
– Это точно был он! Я как сейчас помню живых мумий в синем желе и их татуировки на шее со словом «отверженный»! А что сейчас с этими землями? Теперь Айвена там заправляет?
– Нет. Эвелин, даже не знаю, из каких побуждений, расширила территорию и отдала ее в полное владение людям, которые далеки от политической жизни и хотят лишь мирно и спокойно жить, возделывать землю и растить детей.
– То есть, государство в государстве?
– Что-то типа того.
– И все, кто там находится, неприкосновенны даже для моей матери?
– Да.
– Но что она с этого имеет?
– Во-первых, таким образом она в зачатке убивает любые мысли о революции. Если ты чем-то недоволен – уезжай и живи по своим законам. Во-вторых, та земля – одна из самых плодородных, а люди, живущие на ней, ее возделывают и, помимо себя, кормят еще и остальных жителей Трезура. Поставляют свежие овощи и фрукты. При этом из казны не идёт ничего, чтобы оплатить полученное.
– То есть, люди откупаются продуктами за свою свободу?
Мужчина кивнул.
– А в-третьих?
Асмодей задумчиво потер подбородок:
– А в-третьих, это немного успокаивает ее совесть. После того, что она творит, ей это просто необходимо.
Я непроизвольно вздрогнула, вспоминая увиденных в лаборатории монстров.
– Зачем она это делает?
– Ты спрашиваешь про метаморфозы?
– Да.
Асмодей задумался на несколько секунд, а после ответил вопросом на вопрос:
– Ты знаешь, что у нее на уме?
– Нет.
– Вот и я не знаю, – устало произнес он.
– Но ты так долго находился с ней рядом…
– Прости, Мира, я не ученый, я солдат, и у меня другие обязанности. – Асмодей усмехнулся и послал мне соблазнительную улыбку.
– Не выйдет. От твоей улыбки меня только бросает в дрожь.
– Может, этого я и добивался, – рассмеялся он, заставив заплясать вокруг своих глаз маленькие морщинки и, тем самым, вынудив меня улыбнуться ему в ответ.
Конец ознакомительного фрагмента.
