— Да, для них, — отвечаю я после короткой заминки.
— Помоги нам всем мировая бездна! — восклицает прораб. — Особенно вам, капитан!
Деньги — 2 504 346 кредитов
Характеристики капитана:
Репутация — 933
Харизма — 25
Дипломатичность — 37
Предприимчивость — 16
* ВКД — внекорабельная деятельность.
Глава 10 (без правок)
Корабли преи выглядят хищно — иного слова подобрать трудно. Тут же вспоминаю, что prey по-английски значит «охотиться». Ну или «жертва», однако что-то мне подсказывает, что первое значение тут больше в тему.
Формой звездолеты моих новых арендаторов похожи на корабли талесианок — тоже этакая вытянутая пирамида. Но у талесианок грани пирамиды вогнуты, ребра закруглены, и результат напоминает больше какие-то диковинные листья или засушенные стручки растений. У кораблей преи вытянутые призматичные тела, цвет серо-стальной, а носы чуть загнуты, словно клювы хищных птиц. И если корабли талесианок светятся, то корабли преи абсолютно непроницаемы снаружи. (Между прочим, первое нарушение здешнего концепта, что на всех космических объектах должна быть хорошая иллюминация!) Поверхность этих машин для убийства идеально зализана, не видно ни технических надстроек, ни оружейных люков. Однако почему-то у меня нет сомнений, что вооружения более чем хватает.
Вызываю справочную информацию о преи. Вижу, что раса влиятельная: сведений о технике близко к нулю. Ну, в общем, это было ясно даже из того, что они входят в число спонсоров станции. Еще отмечаю, что они млекопитающие… ну, или, по крайней мере, похожи на млекопитающих. Собственно, они похожи на зайцев, словно сбежавших из студии Уолта Диснея. Есть такой старый-престарый мультик — мне его в детстве мама показывала — про город, населенный животными. Три-д, но еще не для виртуалки нарисованный, без эффекта присутствия. (Кстати говоря, до сих пор считаю, что такие мультфильмы более ламповые и душевные.) Вот там была героиня-крольчиха, которая в полиции работала. Эти — будто ее близкие родственники!
Разве что не такие миленькие: щечки не такие пухлые, глаза поменьше в отношении к лицу. До ацетиков им в этом смысле далеко. Но тем не менее — зайцы и зайцы! Ушастые, лупоглазые, с выпирающими вперед передними зубами и серой шерсткой. Ну или кролики. Знаю, что это разные животные, однако понятия не имею, чем они отличаются.
Увязать милых зайчишек с грозным хищными кораблями не совсем получается. Думаю, что это хороший комический контраст, который сработал бы, например, для фильма или для романа. Но для игры? Не знаю, не знаю. В игре грозный враг должен быть грозен и внешне. Даже если он маскируется подо что-то милое и безобидное, в какой-то момент он должен эту маскировку отбросить и закапать ядом с клыков, иначе треск шаблонов помешает игровому процессу. Каково, например, после абордажа зловещего звездолета внезапно мочить пачками симпатичных пушистиков?.. Нет, найдутся, конечно, и на такое любители, но аудитория наверняка нишевая.
И при всем при этом мое первое впечатление о том, что корабли «хищные» и лучше с ними не связываться, явно оказалось верным: если верить справочной информации, у преи самый мощный боевой флот в Межзвездном содружестве. Ого. Довольно странная справка, честно говоря: разве про реальную страну можно сказать, что у нее самая сильная армия? Армия (ну или флот) может быть самой большой по численности, или иметь больше всего единиц боевой техники в пересчете на солдата, или больше всего при пересчете на сто тысяч населения… Но кто оценит ее силу по сравнению с другими? Войны выигрывают не абстрактными цифрами, войны выигрывают те, у кого лучше каналы снабжения, лучше работает тыловое обеспечение, в конце концов, порой тупо тот, кто ближе к театру военных действий, да и от морального духа и стойкости солдат тоже многое зависит…
Нет, конечно, в компьютерной игре как раз совокупную «силу» юнитов промерить можно и, сравнив результат, определить, кто круче. Но для такой реалистичной игры, как «Узел», это выглядит странно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Плюс к тому же настораживает традиционная заметка Абдуркана Рахмана: «Те, кто пытался хоть раз сказать про преи в их присутствии нечто, что намекало на слабость представителей этого вида, очень быстро об этом пожалели». Вот и все.
Хм… раса берсерков? Кто-то типа особо кавайных клингонов?
За кораблями наблюдаю из рубки с помощью функции «визуального контроля». Рядом со мной стоят оба моих зама и главный врач, она же глава санитарной службы. С ней я в первый день на станции не познакомился, потому что, как оказалось, работу медицинского блока нужно было налаживать отдельно, и с этим был связан отдельный квест.
— Тяжко нам будет, — говорит главный врач. — Столько сердечных приступов…
— Каких приступов? — спрашиваю.
Как мне кажется, что игра слишком сильно нагнетает. Если бы каждый раз при появлении новой расы ломалась такая комедия, сюжет вообще никуда бы не двигался.
— Преи же появятся на станции, — развивает мысль врач. — Будет много стычек.
— И что, от стычки с кем-то из преи бывают сердечные приступы? Не у всех из наших арендаторов и гостей даже есть сердце.
Врач смотрит на меня с иронией. Ее отыгрывает очень хороший искин, лучше даже, чем моих замов. Наверное, потому, что врачу положено уметь в черный юмор, а этого малыми мощностями не добьешься.
— Согласна, причем во всех смыслах, что вкладываете вы, люди, в эту идиому, — говорит врач. — Но сердечные приступы будут у самих преи. У них, к сожалению, сердце есть. Маленькое, слабое сердце.
С этими словами она подносит ко рту курительную трубку, больше похожую на футуристическую ракетницу, и окутывается клубами белого пара с зелеными искрами. По лору, кстати говоря, курит она не табак, а какую-то безвредную травку со своей родной планеты. Ну, надеюсь, разрабы уже как-то протащили это мимо минздрава. Или перед релизом им придется все переделывать. «В игру же играют дети, какой пример вы им подаете!» — и все в таком духе.
Главный врач выглядит… мягко говоря, причудливо. Я бы сказал, что она похожа на какое-то насекомое, но нет на Земле таких насекомых. Похоже, она воплощает на практике принцип «давайте сделаем инопланетян, не похожих ни на что» — зря я ворчал, что у местных разрабов нет фантазии. В целом она напоминает то ли зонтик без брезента, то ли ходячую башенку. Похоже, что ее проектировала не природа, а архитектор.
У нее нет даже имени: родной язык ее народа напоминает игру на духовом инструменте, а ее личный идентификатор — кусок какой-нибудь инструментальной пьесы. Мы иногда зовем доктора Сонг, но это просто прозвище. Везде в документах она проходит по десятизначному «коду налогоплательщика».
При всем этом у нее имеется голова — правда, цилиндрическая, а не круглая — вокруг которой по периметру размещены круглые, почти человеческого вида глаза. Рот, правда, у нее находится где-то внизу туловища — тот рот, которым она ест (поэтому ходить с ней в столовую не очень приятно… мне как-то довелось, когда мы проверяли там санитарную обстановку). Он связан только с пищеварительной системой, а не с дыхательной, говорить им нельзя. На лице же имеется звуковой орган, строением больше похожий на динамик. Он даже прикрыт сеточкой мембраны. «Курит» она, присасывая к этой мембране чашечку своей причудливой трубки-ракетницы.
— В справочной информации говорится, что у них самый сильный флот, — замечаю я. — И еще — что они очень воинственны. А вы говорите, слабое сердце…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И то и другое — сущая правда, — вздыхает Бриа. — Ну, с определенной точки зрения.
Оборачиваюсь к своему заму по дипломатическим отношениям и прошу развить мысль.
— Они воинственны не потому, что храбрые, — говорит Бриа. — Превосходные вот — очень храбрые, хотя их военная техника, скажем так, уступает многим… прошу прощения, Нирс.
