не имела, а посему лейтенант помолился в нависшее над пригорком облако и отдался во власть ценного свидетеля.
— То-то же, — оценил маневр генерал, положил на плечо парня тяжеленую ручищу и взялся за выполнение недавнего обещания. — Начнем с северной окраины. Видишь зеленые крыши? Наш батюшка там обосновался. Все как у людей — теннисный корт, бассейн с подогревом, два фонтана, сауна, дом для гостей, фитнес-центр. Да, чего смотришь? Тренера выписывает на зимний сезон. Массажиста. Все местные туда бегают. Хоть и недешево берет, шельмец! А с батюшки взятки гладки: квартиранта получил, плюс забесплатно мышцу качает. Недаром прихожанки со всей округи видят нашего святошу в своих эротических снах.
Пукель почувствовал, как загорелись уши. А генерал, довольный произведенной реакцией, выдал на-гора очередной залп оглушительного хохота. Потом утерся рукавом спортивной куртки и продолжил:
— А березняк у батюшки великолепнейший. Две аллеи. Деревья могучие, в два обхвата. Скамейки старого образца. Намедни киношники просились на постой — фильм хотят в его аллеях снимать. Из восемнадцатого века, кажется. Декабристы-то в каком веке жили?
— Ну… — Ярослав ограничился глубокомысленным мычанием.
— Кажется, в восемнадцатом, — утвердился в выводе Леон Стефанович, — или девятнадцатом. В общем, очень давно. Вот про них и снимать собираются, прикинь? Колодечик им очень понравился, беседка и павильон на берегу. Все из ели, Шумский где-то в Карелии заказывал. Картинка — закачаешься! Ни в чем себе не отказывает, паразит!
— Приход, наверное, богатый, — несмело предположил Ярослав.
— Откуда? Это у католиков на подобные дела не скупятся. А ваши… разве что по великим праздникам, да и то сэкономить норовят. Чем-то слева святой отец промышляет. Но… — генерал осекся, поняв, что доверился не тому, и поспешил предупредить: — Я тебе ничего не говорил, ты ничего не слышал. Усек? Смотри у меня!
Пукель хотел было отодвинуться, но вовремя вспомнил, что двигаться уже некуда. С минуту поразмышлял, как половчее выйти из положения. Остановился на последующих за зелеными бордовых крышах:
— А там кто живет?
— Там-то? — оживился Леон Степанович. — Там Мякиши живут. Славянофилы хреновы. Я это к тому, что виллу свою «Славянкой» нарекли. Выстроили терема в псевдорусском стиле, а сами из-за кордона и носа не кажут. Дифирамбы лесам да болотам пели: ах, птичечки, ах, камышики. Ах, девушки в веночках. А сами — фьюить, и через океан от всех этих веночков и камышиков — и забудьте, как нас звали! Лицемеры! Уж и физиономии их лживые забыл. Лет семь ни слуху ни духу. Вдовствует наша «Славянка», так и запиши.
Ярослав чирикнул пару слов в блокнотик и уточнил:
— А дом пустует? Или квартирует кто?
— Одно время будто бы жили. А сейчас точно не скажу. Сам постоянно в разъездах. Не услежу. Ты у Шумского спроси, он к «Славянке» ближе всех живет. Дальше-то Франека дом, а напротив — мой. Вон, на солнце навесы мои переливаются. Видишь? В прошлом году ставил! Ни у кого больше таких нет! Обошлись капризы супруги в копеечку. Захотела, видите ли, полдома навесом накрыть. Зимний сад непонятно для кого устроить. Устроил, нате вам, пожалуйста! Вид с крыши моей обалденный. А смотреть практически некому. Слушай, а давай сразу ко мне!
Ярослав непонимающе уставился на генерала.
— Да какая тебе разница, к кому сначала? Я же первый предложил. Так что по справедливости — сначала мой ты будешь. Прямо на чердаке и устроишься. Как это у вас называется? Мастерская? Да не переживай. Там все цивильно: отопление, вода горячая. Вместо пола — старая крыша с подогревом. А вместо потолка — звезды да солнце — любуйся — не хочу. Да картины твои сами собой там писаться будут, попомни мое слово!
— Ах, вы о картинах… — облегченно проглотил не успевшее разродиться возмущение лейтенант.
— А о чем же еще? Не просто так к себе зову. Я тебе не баба Клава. И с ориентацией у меня все в полном порядке, — бравый вояка многозначительно подмигнул ему, окончательно смутив парня.
Ярослав уткнулся в свой блокнот и уже не поднимал глаз для обозрения достоинств прилегающих к домам Собесского и Зайчика территорий. Между «Славянкой» и участком Собесского застрял в середине строительных работ особняк главы администрации неясно какого района. По словам свидетеля, у главы случались периоды повышенной и пониженной платежеспособности, прямо влияющие на режим строительства. Дом возводился уже лет пять, и конца сей грандиозной по масштабам и времени эпопее в ближайшей пятилетке не предвиделось.
В связи с отсутствием интереса к инертному в отношении преступления объекту, генеральские дифирамбы в его адрес Ярослав пропустил мимо ушей и страниц наполовину исписанного блокнота. Дом Собесского он решил осмотреть в последнюю очередь, прекрасно представляя все, что мог бы там увидеть. Описание, выполненное по настоятельной просьбе начотдела ушлым частником, они с майором успели прочесть еще до приезда в Престижное. Да и наведаться туда Ярослав успел. Коротко, но впечатляюще.
Леона Стефановича, как предложил величать себя генерал, хватило еще на рассказ о злоключениях Льва Зайчика, бледнолицего красавца-бизнесмена, и краткий перечень чудес на львино-заячьей территории:
— Настоящий лев наш Зайчик, уж поверь мне на слово! Что в бизнесе, что в семейных проблемах. Сам посуди: занимается мужик, хотя его и мужиком-то не назовешь, скорее, вечный мальчик, производством и сбытом алкоголя. В основном, водка. И неплохая, скажу тебе. Ну, там наливочки с национальным колоритом, бальзамчики, настоечки — без них здешняя продукция в Европе не катит. Но чтобы пропихнуть всю эту заразу хоть на запад, хоть на восток — железная хватка нужна. Это ж почти война — сквозь самопал и левак пробиться. Но Зайчик наш — кремень. Если уж ухватится, то насмерть. Никакие бандюки не прошибут. И все у него кругом схвачено: и партнеры, и законники, и налоговики, и таможня. Такими бабками, подлец, ворочает, остальным соседям и не снилось.
— Мухлюет? — понимающе приподнял правую бровь Пукель. — Уж не оттуда ли ветер дует?
— Не, на мякине этого воробья не проведешь, хочешь ОБЭПом припугнуть? Не обломится, брат. Заходи с другой стороны. В семейных отношениях у нашего Льва целый Голливуд! Кто, когда и с кем — мозг сломаешь. Там такого наворочено. Самому Левушке уж под сорок. С гаком на полдесятка. Жену себе недавно из Могилевской области выписал — кровь с молоком! Лет восемнадцать. Натуральная блондика, девяносто-шестьдесят-девяносто, ноги от макушки растут — словом, тот еще стандарт.
Да тут старший пасынок его (от какой-то, уж не помню по номеру, много их было, супруги остался) на девицу, похоже, запал. Или девица на него. Тот с виду так себе, но
