Женщина напряглась, подскочила и отошла к окну, вглядываясь в хмурое небо.
— Я сделала аборт, когда Яру было восемь. Потом пожалела. До сих пор жалею. Захотела еще детей. А не получилось. Два выкидыша, все лечения напрасны. Ну значит не суждено, думала я. Я же ведь…Сдуру все тогда сделала. Узнала что муж любовницу завел. Жалела потом. А как выяснилось позже, и любовницы не было. Поверила языкам злым и натворила дел. А потом всю жизнь маяться осталось.
Она повернулась ко мне с печальным, но гордым видом. Поправила прическу. Огляделась.
— Почему ты не хочешь оставить его?
— Я же объяснила, — робко пробубнила я.
— А еще есть причина, кроме как нежеланности.
Задумалась. Их полно. Начнем с того что сын Тамары Михалны меня бесит.
— Мне учиться надо. Скорее на ноги встать. К тому же, у меня нет поддержки, родителей имею ввиду. Я…Я и Ярослав друг друга не любим. Просто так случилось.
Лошара. Первый блин комом и залетом. Кошмар. Но об этом промолчу.
— Ты сирота?
Кивнула.
— Меня бабушка воспитывала.
Женщина задумалась. А потом произнесла то, от чего кровь в жилах застыла.
— Роди ребенка. Для меня.
— Что, простите?
— Звучит ужасно странно. Может даже некорректно. Но давай рассуждать здраво. ДА, вы с Яром возможно друг друга узнать не успели, возможно у тебя финансовые трудности, судя по обстановке квартиры. Но подумай о другой стороне. Аборт дело рискованное. Про религиозную сторону вообще молчу. — Успокаивающи берет меня за руку, а у меня глаза на лоб лезут. — Особенно первый. Ты вообще не сможешь иметь детей. Даже лучшие специалисты не смогли мне помочь. Деньги не всегда могут решить проблему, зависящую только от нашего выбора…
— Нет. Что вы такое говорите…? — отступаю.
— Я предлагаю тебе родить и отдать ребенка нам. Мы с мужем усыновим, если вам с Яром он безнадобности. Мы заплатим. Это намного лучше суррогатного материнства. Кровь все равно наша. И заплатим больше. Сможешь оплатить учебу…
— Я бюджетница, — срывается с губ.
— Хорошо. Значит я не дошла до этого пункта твоей биографии. Но дело не в этом. Ты сможешь позволить себе гораздо больше..-она обвела руками кухонку.
— Мне и тут хорошо. Квартира у меня от бабули есть, но я ее сдала. Выгоднее, чем мотаться с другого конца города. И здесь меня все устраивает, — сложила руки под грудью, показывая непреклонность.
— Прошу тебя. Это же. Сын Ясеньки. Он для меня все. И ребенок этот…Я так хочу снова почувствовать смысл. Ощутить себя нужной. Прошу. Хочешь, я на колени встану?
Женщина подошла к столу, и вот-вот готова была опустить колено. Я к такому не была готова. Подлетела к Тамаре и подхватила ее под руки.
— Нет. Не смейте, — глаза женщины полны слез. — Мы полы два дня не мыли…И..Я не знаю…Все это очень странно.
— Тебе нужно только выносить. Все расходы, прихоти, желания, все будет исполняться. Естественно, тебе придется переехать отсюда.
— Я еще не дала окончательный ответ. К тому же у меня учеба…Все будут знать что я беременна, раз об этом даже вы так быстро узнали. Как я потом объясню, куда ребенка дела?
— А мнение остальных должно волновать меньше всего. Можешь даже не учиться. Мы обо всем договримся с ректором.
— Что же мне, целыми днями дома сидеть?
— Зачем, милая. Ты будешь заботиться о себе, спокойно выносишь ребенка. Есть куча всяких полезных курсов. У тебя будет время подумать, куда потратить деньги. От тебя большего не потребуется.
— Яр. Ярославу это не понравится.
— Ничего страшного. Будет осторожнее со своими связями.
— Это вы сейчас меня уколоть пытаетесь? — нахмурилась я.
— Нет конечно, Зоя. Скажем так, многое в этой истории с тобой и Ясей меня удивляет. Но она все нам пойдет только на пользу.
У меня голова кругом пошла.
Может я еще сплю. Наверняка. Сон во сне. Почему нет.
Слишком много всего… Хочется проснуть в другом месте в другое время. И никаких проблем.
— Я не знаю… Мне подумать… Надо. Наверное, — пожала плечами.
Женщина хотела сказать что-то еще. Но вместо этого улыбнулась. Нахмурив брови, взяла с подоконника свою сумку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я понимаю, понимаю. Странно выглядит просьба престарелой женщины, — она на жалость пытается давить или что.
— Ну, вы не старая. Кожа не морщинистая…Ой, простите.
Вздернутая бровь, ухмылка.
Лесть не мой конёк. Мой конёк лажать. Конкретно так.
— И все же, прошу тебя. Подумай. Девять месяцев и ты сделаешь счастливыми как минимум троих.
— Вас, понятно. А еще?
— Себя, что не совершила ужасную ошибку. И малыша, которого не убьешь.
Мне стало неуютно. Уже всерьез начала подумывать, а стоит ли избавляться от ребенка. И дело не в деньгах, обещанных Тамарой. Хотя, не кривя душой, деньги лишними не бывают. Я никому хуже не сделаю. Даже не ощущаю, что во мне какие-то изменения(поганое самочувствие не в счет). Яру? Сам виноват. Ему с этим жить в любом случае. А Тамара…Ее мне жалко. Не так плохо не иметь возможности поехать на море или купить брендовые шмотки, как чувствовать себя ненужной. Я осталась одна… У женщины есть все, но при этом она одинока. Яр взрослый парень, об отношениях с мужем не знаю. Но она готова даже этого ребенка принять, только чтобы ощутить прелести материнства.
— Мне все равно подумать надо, — направилась проводить собравшуюся Тамару Михалну. Накинув элегантный плащ, будто специально медленно завязывала пояс.
— В жизни так не волновалась, если честно.
— А ваш муж согласится? Простите, что спрашиваю…
— Женя поймет. Даже не думай о таком пустяке, — я открыла дверь.
И замерла.
На пороге стоял Санечка. Пошатываясь, тыча в соседний звонок. Он…Он пьян?
Развернулся в нашу сторону, криво улыбнулся.
— А я думаю, че не открываешь? Может с Яром спишь. О, Тамар Михална. Вы в гости к невестке приехали? Че, Ярка побоялся ее к вам в дом привести. Постеснялся?
Женщина нахмурилась, взглянула на меня.
— Это же Саша.
— Мой бывший, — конкретизировала я, почесывая шею. Теперь мне душно. Или Санечка так надышал, что весь воздух в подъезде спиртными парами пропитал.
— А, теперь кажется понимаю. — женщина оттолкнула шатающегося Саню, котоой вот-вот приблизится к порогу квартиры.
— А вот не понимаете, Тамар Михална. Ваш Ярик ганд*н. Увел девушку.
— Да все не так, Сань. Перестань позориться. Иди домой, — просила я. От стыда сгореть можно.
Взяв меня за руку, женщина завела за свою спину и закрыла дверь.
— Я считала тебя порядочным парнем, Александр. — Дверь закрылась, и на нее тут же обрушился шквал ударов. — Не волнуйся. Я сейчас Ясеньке позвоню. Он разберется с этим непутевым бывшим.
Его еще тут не хватало.
— Пожалуйста, не нужно. Я правда сейчас все объясню Саше и он уйдет. Я уговорю енго уйти, — наверное.
— Зоя, не смей. Тебе теперь не только о себе заботиться нужно.
Естественно я не послушала, открыла вдерь и поманила Сашу вниз.
Смотря исподлобья, молча пошел за мной. Нервное дыхание вперемешку со спиртным не вселяли особой уверенности, что я все правильно делаю. Но лучше так. Тамаре не нужно знать о подробностят того постыдного вечера.
Отвкрыла дверь и вышла из подъезда. Саша громыхнул дверью. Я вздрогнула и резко обернулась.
— Ну зачем ты пришел?
Медленно наступает, почти не глядя в глаза.
— Зой. Прости меня. Я дураком был. Нужно было тебе поверить, а я слабину дал. Ведь понимаешь…У Яра есть все. Мне же это все достается реже. А ты была особенная. Ты даже на него не смотрела. Да ты ни на кого не смотрела, кроме меня. А потом тот вечер. Почувствовал себя обманутым.
— Саш, Ничего уже не исправить. Давай на этом поставим точку. Прошу. Останься хотя в моих воспоминаниях веселым и добрым парнем. — Отступала, чтобы меня не вырвало. От него разит не только спиртным. Духами. Не его, естественно. Дернула головой, чтобы он не успел прикоснуться к моему лицу. — Не надо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
