Они все это спланировали. Они знали, что я приду, и устроили ловушку. Хорошо, что Бартоны не были такими уж умными.
Я мог бы попытаться ускользнуть, но коридор был узким, и мне пришлось бы протиснуться мимо Илая, чтобы прорваться. Он легко мог воткнуть в меня нож, когда бы я проходил мимо него.
Вместо этого я решил устроить им свою ловушку. Я начал поворачиваться по кругу, чтобы держать их обоих в поле зрения, а затем сделал крошечный шаг в сторону, как будто обдумывал попытку проскочить мимо них.
Я притворился, что спотыкаюсь, как будто вот-вот упаду. Братья заглотили наживку. Они оба бросились на меня, думая, что я нападаю. Илай добрался до меня первым, поэтому я схватил его, позволил себе упасть на пол и воспользовался моментом, чтобы бросить его в направлении его брата.
Они рухнули друг на друга, и Кевин получил порез на лице. Не смертельно, но было приятно видеть, как они истекают кровью.
Я быстро встал, пока они все еще валялись на полу, а затем ударил молотком по запястью Илая. К моему удивлению, он не выронил нож, но я сломал достаточно костей, чтобы он легко отпустил его, когда я вытащил его из его руки.
Теперь бой был почти честным.
Илай первым поднялся на ноги, но теперь он был безоружен. Я мог бы его вырубить, но не хотел рисковать, оставляя себя открытым для нападения Кевина.
Илай принял решение за меня. Он убежал, оставив своего запыхавшегося младшего брата, пытавшегося подняться на ноги. Вот тебе и братская любовь.
У Кевина был нож. У меня были нож и молоток. И я был зол.
У него не было ни единого шанса, и он это понимал.
Как только я сделал шаг в его сторону, он побежал за своим братом по коридору к выходу. У меня раньше были сомнения насчет убийства этих двоих, но эти сомнения давно испарились.
Я погнался за ними. Они проводили много времени в тренажерном зале, но работали только над наращиванием мышц, пренебрегая кардиотренировками. Братья были громоздкими и медлительными, как физически, так и эмоционально, так что я знал, что догоню их.
Расстояние сократилось до десяти футов, когда я вдруг закричал и согнулся пополам от боли. У меня разошлись несколько швов, которые доктор наложил на рану. Я прижал руку к боку, пытаясь остановить кровотечение, но от этого боль только усилилась.
Если бы Бартоны обернулись и увидели меня, согнувшегося на полу, они могли бы вернуться и прикончить меня. К счастью, они были слишком озабочены тем, чтобы сбежать, и, должно быть, истолковали мой крик как проявление агрессии, а не умопомрачительной боли.
Бартоны выбежали через парадную дверь. Я упустил свой шанс. Им не удалось убить меня, но отец вполне мог им в этом помочь.
Я прислонился спиной к стене и продолжал давить на бок, пока кровотечение, наконец, не прекратилось.
Бартоны ждали меня. Но как? Очевидным ответом было то, что в окружении отца была крыса, но это казалось маловероятным. Отец регулярно показывал примеры наказаний тех, кого подозревали в двойном обмане, и заставлял своих головорезов смотреть на это. Этого было достаточно, чтобы любого вернуть на путь истинный.
Я оттолкнулся ногами, поднимаясь вверх по стене, пока не оказался в чем-то отдаленно напоминающем положение стоя. Хлоя устроит мне ад за все это.
Я рассмеялся про себя, когда понял, что, вероятно, больше боюсь того, что она собирается сказать, чем своего отца. Отец рассердится. От него можно было ожидать что угодно, но я боялся Хлои. Ну, я боялся разочаровать ее.
Мне удалось, с трудом, дойти до кабинета, в котором прятался Илай, прежде чем Кевин бросился на меня с ножом. В офисе уже давно не было какого-либо ценного компьютерного оборудования, но там все еще была груда мебели и шкафов для хранения документов.
И мобильный телефон. На полу лежал телефон четырехлетней давности. Сначала я отмахнулся от него, как от чего-то, что осталось с тех времен, когда фабрика еще работала, но потом увидел, как экран телефона загорелся.
На какую-то долю секунды у меня появилась надежда, и я подумал, что Илай забыл свой телефон, но у такого крутого парня, как он, не могло быть старого телефона. Он был из тех людей, которые готовы платить за специально сделанные инкрустированные бриллиантами вещи, если такое было возможно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я узнал, кому принадлежит телефон, еще до того, как поднял его. Наклонившись, я увидел владельца телефона под столом, лежащего в луже собственной крови. Глубокие порезы спускались вниз по его бедрам. Это Бартоны развлекались, прежде чем перерезать ему горло. Прекрасно.
Мертвый парень был одним из папиных людей. Я несколько раз видел его в отцовских ресторанах. Бартоны, должно быть, пытали его до тех пор, пока он не позвонил отцу, зная, что он пошлет меня сюда, чтобы разобраться с ними.
Теперь я ничем не мог ему помочь. Я позвоню в полицию и скажу им, где найти тело, но сначала мне нужно убраться отсюда к чертовой матери, на случай, если Бартоны сделали то же самое.
Алан уже должен был поставить машину у завода.
Не обращая внимания на боль в боку, я со всех ног побежал к выходу. Возможно, было бы разумнее найти запасной выход, но, по крайней мере, так я знал, куда иду.
Я вздохнул с облегчением, смешанным с сильной болью, когда увидел машину перед домом. Я всегда мог рассчитывать на то, что Алан вытащит меня из трудного положения. Вот почему он зарабатывал шестизначные суммы в год только за то, чтобы водить машину. Невозможно оценить человека в денежном эквиваленте, которому доверяешь свою спину.
Бартоны попытаются обвинить меня в этом убийстве, но даже если они этого не сделают, я знал, что мне нужно ненадолго уехать из города. Сейчас здесь было слишком опасно.
На улицах Чикаго часто раздавался вой сирен, но сейчас ничего не было слышно. Я открыл дверцу машины и чуть вздрогнув, упал на заднее сиденье.
— В аэропорт, Алан, — сказал я, морщась от боли, когда почувствовал, что моя рана на боку раскрылась еще сильнее от удара, когда я упал о сиденье. — Пришло время для короткого отпуска.
— О, а куда мы поедем?
Вопрос исходил не от Алана и не с водительского сиденья.
Я повернул голову налево, чтобы посмотреть на девушку, сидевшую рядом со мной.
— Хлоя, что ты, черт побери, делаешь здесь?
Глава 9
ХЛОЯ
— Вы велели мне заехать за вами на машине, — невинно сказала я, словно не понимая, почему он сердится.
— Я велел тебе оставаться в офисе, — ответил Дентон.
— Технически, вы только что сказали мне вернуться в офис и позвонить Алану. Вы не говорили мне, что я не могу поехать вместе с ним.
Алан проигнорировал наш спор и повел машину прочь от завода. Дентон спешил убраться оттуда, и, учитывая кровь, покрывавшую его руки, я понимала почему. Я хотела пойти на фабрику, чтобы выяснить, что происходит, но Алан настоял, чтобы я оставалась на месте, а я не хотела вызывать подозрений, будучи слишком нетерпеливой.
— Ты могла бы стать соучастницей преступления, — ответил Дентон. — Пособничество и подстрекательство, или как там это называется.
Я небрежно пожала плечами.
— Я уже сделала это, позвонив Алану. Таким образом, я дважды стала соучастницей.
Дентон покачал головой, но я заметила, как его губы растянулись в быстрой улыбке.
— Тебе нужно быть осторожнее. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в те части моих дел, которые не являются на сто процентов законными.
— Какой процент этих дел легален? — нахально спросила я. — В любом случае, это вам надо быть осторожнее. Что с вами случилось? — я указала на кровь, покрывающую его руки, а также пятна на лице.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А, это, — ответил он, как будто только сейчас заметил. — Я порвал несколько швов. Не о чем беспокоиться. Послушай, мне нужно уехать из страны на некоторое время, чтобы прочистить мозги. Где ты живешь? Сначала я высажу тебя у твоего дома.
Я не могла позволить ему уехать из страны без меня, но тогда я не могла уехать из страны. Для этого нужен паспорт, а ФБР не предоставило мне фальшивый.
