Слишком густые тени, поняла я, заметив тёмный угол у самого конца, за полосой света. Там темнота клубилась, как дым.
Кайдо оказался в моей руке в то же мгновение, лезвие блеснуло остро и угрожающе.
— Покажись, — приказала я.
Моё магическое чутьё уловило отзвук сердца, когда тьма зашевелилась. Слабый, как шёпот, но становящийся всё сильнее, пока чёрный туман не уплотнился в очертания знакомого фейри из Дома Пустоты.
— Каллен, — произнесла я, чувствуя, как по коже ползет холодок. В туманной форме моя магия не могла определить контуры его тела и биение сердца.
А теперь он видел, как я пользуюсь ключом.
Он чуть склонил голову:
— Кенна. — Его взгляд скользнул к открытой двери, потом вернулся ко мне.
Мод и Триана отпрянули назад, прижавшись друг к другу, наполовину скрывшись в проёме тайного хода. В их глазах плескался ужас, и во мне вспыхнула волна защитного гнева.
— Зачем ты шныряешь в тенях? — потребовала я, шагнув к Каллену.
Он слегка удивился моей резкости.
— Я всегда шныряю в тенях.
По коже пробежала дрожь. Знал ли он, что я не могу ощущать его в этой форме? И почему я не могу?
Всегда должен быть баланс, — сказал Кайдо у меня в голове. — Разные дома, разные уязвимости.
Я не понимала, что это значит, и не собиралась тратить время на обсуждения. Остановилась прямо перед Калленом, стараясь сохранить самообладание.
— Чего ты хочешь? Пришёл притащить меня на очередное собрание? Предыдущее прошло просто великолепно.
Он выразительно посмотрел на кинжал в моей руке, но я не убрала Кайдо. Если он чувствовал угрозу, это была его проблема.
Руки Каллена висели свободно по бокам, но от этого он не выглядел менее опасным. Его глаза, тёмные бездонные омуты, в полумраке сверкали чуждым светом, а бледное лицо словно высечено из камня. Его осанка была, как всегда, безупречна, и единственными бликами света на его одежде были серебряные пряжки на тунике да рукоять меча на бедре.
По коже снова пробежала дрожь, как если бы я опустила руку в ледяной ручей. Каллен всегда казался таким собранным, будто удерживал в узде нечто страшное, таившееся за этими полуночными глазами.
А узду держат лишь тех, кого слишком опасно выпускать на волю.
Его взгляд скользнул по мне.
— Ты мокрая.
Я резко ощутила, как промокшее платье липнет к телу. Лиф и усыпанный серебром рукав и раньше были тесными, а теперь юбка прилипала к бёдрам и ногам. Волосы тяжёлыми прядями липли к спине, холодные на голой коже, и по телу побежали мурашки.
— Твои способности к наблюдению не знают равных, — бросила я, вкладывая сарказм вместо уверенности.
Его взгляд снова поднялся к моему лицу.
— Ориана оставила тебя в живых.
О, да чтоб тебя…
— Тебе обязательно всё знать? — спросила я с раздражением.
— В этом и состоит традиционная роль мастера над шептунами.
— Ты больше не мастер над шептунами. Осрик мёртв.
Выражение его лица не изменилось, но воздух вокруг стал холоднее.
— Официальная должность может быть вакантной, но знание всегда остаётся хорошей валютой.
Я ненавидела то, как трудно было его читать. Друстан тоже был непрозрачен — но по другим причинам: он прятал истинные намерения за вечной улыбкой. А в Каллене было что-то иное, что цепляло меня. Никто не может быть настолько сдержан всё время. Однажды он сорвётся, и тогда…
Он сделал шаг ближе и понизил голос:
— Что случилось? Ты пострадала?
Это не могла быть забота, правда? Скорее он просто хотел убедиться, что Дом Крови остаётся целым и невредимым, чтобы я могла поддержать Гектора.
— Нет, — ответила я. Но, когда он продолжал смотреть, правда сама сорвалась с губ: — Немного.
Больше, чем немного. Физически — да, было больно. Но в голове… Осколки, это было куда хуже. Лёд дыхания смерти коснулся моей шеи, и смерть — жадное создание. Сколько раз можно касаться этого чёрного омута, прежде чем он втянет окончательно? Сколько раз можно брать чужое дыхание взаймы, пока не придёт пора платить?
Пальцы Каллена дёрнулись у бедра.
— Как ты оказалась в водном туннеле?
— Ты разве не знаешь?
Он покачал головой:
— Мой источник слышал только, как ты кричала у входа.
Значит, поблизости были лишь слуги Дома Земли — и хотя бы один из них уже находился под контролем Каллена.
Неудивительно. Он быстро сумел подмять меня под себя, и пусть причиной скорости стало моё собственное безрассудство, у него были столетия, чтобы оплести Мистей своей паутиной.
— Кто-то из Дома Иллюзий сбил меня с толку, и я упала, — призналась я, чувствуя неловкость. Но мы теперь, по крайней мере официально, союзники, а союзникам стоит знать о врагах.
— Есть приметы?
— Они были невидимы.
Он издал тихий, злой звук:
— Редкое искусство, но фейри хватает и таких. Это могла приказать Имоджен — пока ещё Соглашение не началось. Но есть и другие, кто захочет отомстить за короля.
— Да, я в курсе, — сказала я и оглянулась на Мод и Триану, жавшихся друг к другу. Они были достаточно далеко, чтобы не подслушать, но я не хотела оставлять их одних слишком надолго.
Пальцы Каллена коснулись моего подбородка, разворачивая лицо к нему. Я ахнула, перехватив дыхание.
— Я найду их, — сказал он тихо. — И сниму голову с того, кто тронул тебя.
Сердце забилось в груди, будто его колотили изнутри. Кончики его пальцев были прохладными и шероховатыми. Эти руки убили бесчисленное множество — и могли бы убить меня, если бы он захотел. Но сейчас они касались меня — мягче, чем кто-либо вроде него вообще должен быть способен.
— Зачем? — выдохнула я.
Его челюсть напряглась, и рука упала.
— Почему Ориана пощадила тебя?
Он всегда отвечал вопросом на вопрос — до раздражения. Я и сама могла догадаться, почему он хотел убить моего врага. Мёртвая принцесса Крови была бы ему бесполезна.
В голосе моём зазвучала горечь:
— Она решила, что наблюдать за моей смертью будет нарушением её драгоценного нейтралитета.
— Возможно. — Он отступил, увеличивая, между нами, расстояние. — Возможно, и нет.
Напряжение спало с моих мышц, облегчение согрело. Мысли путались, когда он был так близко.
— Что ты имеешь в виду?
— Она могла счесть любое вмешательство нарушением нейтралитета. Конфликт был между Кровью и Иллюзией; её дом был лишь способом казни.
Я покачала головой:
— Именно это её и возмутило. Уверена, увидеть меня мёртвой ей бы понравилось.
Он тихо хмыкнул:
— Ориана умеет оправдать всё, что пожелает. Она нашла бы убедительную причину смотреть, как ты захлёбываешься, если бы это было её целью.
Я замолчала, переваривая. Она явно презирала меня, и всё же спасла. Она спорила со мной, вместо того чтобы сразу отправить прочь. Политическую позицию не изменила, но истолковала её так, что я осталась жива.
Почему?
Может, ключ было трудно извлечь из мёртвого тела. Я не знала, как именно работает эта магия и возможно ли было вытащить его без моего согласия. Но, может, было и другое объяснение — то самое шёпотом сказанное, в котором я не была уверена: «Позаботься о ней».
Каллен теперь смотрел на Мод и Триану.
— Ты успела немало после совета. Что ты задумала с ними?
Если он не обязан отвечать напрямую, то и я тоже.
— Разве ты уже не знаешь?
Факел снова трепыхнулся, и пляшущий свет прошёлся по его лицу. Тени под глазами на миг стали глубже, придавая ему призрачный вид. Но золотое пламя стабилизировалось, высветив резкую линию его челюсти и прямой нос.
— Я не знаю всего, Кенна.
— Но ты знал, что я здесь.
— Ты шла по коридорам, насквозь мокрая. Это бросалось в глаза.
Ну да, незаметной эта миссия не вышла. Как только слухи дошли до Каллена, ему не составило труда проследить их цепочку. Раньше я могла ходить, куда хотела, но теперь принцесса притягивала куда больше взглядов, чем человеческая служанка. Особенно принцесса, которая была промокшей, хмурой и кричала на весь дворец.
