— Я хочу, чтобы меня уважали, — наконец сказала она. — Не только ты. Все.
Я кивнула, подбадривая её продолжить.
— Я хочу… — Голос её дрогнул, и она откашлялась. — Я хочу, чтобы мной восхищались не из-за моего происхождения или лица.
Я крепче сжала её руки.
— Да. Что ещё?
— Я хочу… — Она закрыла глаза, и по её телу пробежала дрожь. — Хочу, чтобы все они пожалели, — прошептала она. — Все, кто когда-либо смотрел на меня свысока. Все, кто причинял мне боль. Я хочу вернуть её им.
Месть. Она жаждала мести.
— Да, — сказала я, чувствуя ту же жгучую потребность в собственных костях. — Да.
***
Аня была на кухне вместе с Трианой и Мод.
Я замерла в дверях, сердце болезненно сжалось от вида: Аня нахмурилась и со злостью била кулаками по куску теста. Я видела её такой уже не раз. Она никогда не была хорошей поварихой, но именно замешивание теста любила больше всего — вдавливая его костяшками ладоней, а потом подхватывая и с грохотом шлёпая о стол.
— Уничтожаю врага, — однажды пошутила она, когда я заметила, что она колотит тесто так, словно оно её оскорбило. — Надаю ему как следует, прежде чем сжечь.
В стене у дальней стены были встроены три больших хлебных печи. Средняя раскалилась добела, её кирпичное дно было устлано углями. Рядом в поту, с покрасневшим лицом, стояла Мод, пристально глядя в пылающее нутро. Видимо, печь прогрелась, потому что она ловко выгребла угли и пепел в корыто, оставив пол пустым. Затем схватила длинную деревянную лопату и подошла к столу, где работала Аня. Там лежали ещё два шара теста, которые Мод быстро перенесла на горячий камень печного дна. Устроив их, она подняла брови на Аню и указала на оставшийся кусок.
Аня улыбнулась.
Сладкая боль разлилась в груди, будто я проглотила хрупкий стеклянный шар, и он раскололся внутри. У Ани была самая чудесная улыбка в мире — с ямочками, внезапная, ослепительная, и я так давно её не видела. Она провела пальцами по тесту, оставив две бороздки, отряхнула руки и жестом велела Мод отправить его в печь.
А потом Аня увидела меня, и улыбка угасла.
— Привет, — сказала я, делая вид, что её перемена в лице не ранила меня сильнее, чем сама её улыбка. — Что вы тут делаете?
Триана стояла у старого стола для разделки, помешивая деревянной ложкой в миске. В отличие от Ани, её лицо просияло теплом при виде меня.
— Используй глаза, — показала она жестом.
— Да, вижу, что вы печёте хлеб, — сухо ответила я. На прилавке стояли корзины с прикрытым тканью тестом, из открытого шкафа выглядывал мешок с мукой, горшочек мёда и прочие ингредиенты, которые Дом, должно быть, сам создал. — Но, если попросить, Дом и так даст готовую еду. Вам не нужно самим её готовить.
Мод настороженно оглянулась, словно ожидала, что стены вот-вот начнут швырять в неё пищей.
— Нет, — резко мотнула она головой, отрезав жестом. — Никакой магии.
— Так лучше, — согласилась Триана. — Хоть есть, чем заняться.
Я удержалась от замечания, что они уже пользуются магией, раз уж мука и мёд взялись неизвестно откуда. Если это им нужно, спорить не буду.
Лара толкнула меня локтем.
— Что они говорят?
— Что не хотят полагаться на магию. И что хорошо иметь дело, — ответила я и посмотрела на Аню. — Ты знаешь язык жестов?
Она качнула головой.
— Меня держали… отдельно от других.
Потому что Осрик считал её своей собственностью.
Триана отставила миску и подошла к Ане, обняла её за талию. Они сблизились удивительно быстро, и в моей груди шевельнулась тёмная зависть. А потом Триана провела ладонью по её выбритой голове, а затем по своим коротким волосам — и я почувствовала ещё более жгучий стыд за свою мелочную ревность. Конечно, они узнали друг в друге — выживших.
В этом мягком прикосновении было послание: я тоже была такой, как ты. Или, может быть: твои волосы отрастут снова — и вместе с ними всё остальное.
— Мы с Мод научим тебя, — показала Триана, коснувшись пальцем груди Ани. Потом взглянула на меня и сделала знак у горла, прося перевести.
Я прочистила горло, с трудом сдерживая слёзы от её безусловной доброты.
— Она говорит, что они научат тебя языку жестов.
— А я могу учиться тоже? — вдруг спросила Лара. Она держалась рядом со мной, и если раньше её отношение к другим было капризным и требовательным, то сейчас в ней звучала осторожность. — Если мы все члены дома, мы должны понимать друг друга.
Ни один Благородный фейри, с кем мне доводилось говорить — кроме Каллена, — никогда не проявлял интереса к этому языку. Люди для них были слишком ничтожны: лишь рабочие руки или забава в страданиях. Но Лара пыталась.
Я перевела взгляд на Мод, потому что знала: Триана согласится. Триана приняла меня без колебаний, даже с новой магией и обликом, и предложила бы научить и Лару.
У Мод губы сжались в тонкую линию. Она не ответила — вместо этого закатила тяжёлый камень к печи, запечатывая жар внутри.
Триана подошла к ней и коснулась руки. Между ними вспыхнул обмен резкими жестами, а потом Мод покачала головой и вылетела из кухни, обойдя нас с Ларой по широкой дуге.
Триана посмотрела на меня извиняюще.
— Она не доверяет фейри.
— Она ненавидит меня, да? — скрестила руки Лара.
У меня заболела голова.
— Дело не в тебе, — сказала я. — Мод слишком долго была пленницей. Она не доверяет никому из фейри.
— Кроме тебя.
Грустная улыбка тронула мои губы.
— И мне она не доверяет.
Триана постучала костяшками по столу, чтобы привлечь моё внимание.
— Я научу фейри, — сказала она. — Кто она?
Я едва не хлопнула себя по лбу. Конечно — я много раз говорила о Ларе, но Триана никогда её не встречала.
— Можно рассказать им? — тихо спросила я у Лары.
Та нахмурилась.
— Если уж придётся. — Потом демонстративно подошла к шкафу, открыла дверцу и мрачно уставилась на полку, пока на ней не появилась бутылка красного вина и бокал. Она налила доверху и уселась на табурет рядом со столом, где Аня лепила хлеб.
— Это Леди Лара, — сказала я Триане. — Бывшая из Дома Земли.
Триана тихо вздохнула, и я поняла, что она сразу уловила причину — почему наследница Дома Земли стоит здесь, в этой кухне. Когда её карие глаза наполнились жалостью, я лишь надеялась, что Лара этого не заметила.
Аня нахмурилась, пальцы сжали край стола. Она встречала Лару раньше, но не знала всей истории. Я подбирала слова осторожно, чтобы не задеть гордость Лары.
— Она была моей госпожой, когда я была служанкой, — объяснила я. — Я помогала ей проходить испытания на бессмертие. — При взгляде Ани, полном вопросов, я криво улыбнулась. — Потом объясню. Слишком многое произошло. — Слишком многое. Казалось, я прожила десяток лет между зимой и летом.
— Так почему она здесь, а не в Доме Земли? — спросила Аня.
— Это унизительно, — пробормотала Лара.
Я набрала воздуха в грудь.
— В испытаниях было три исхода: либо Лара получила бы полную магию, либо лишилась её, либо умерла.
— Думаю, ты сама понимаешь, какой исход выпал, — горько бросила Лара, махнув рукой на себя. — Раз я не мертва, но здесь.
— Ты… потеряла магию? — Аня всё ещё настороженно смотрела на неё, но не отошла.
— И сразу же была отречена, — подтвердила Лара, осушив бокал. — Изгнана из Дома Земли. А потом подобрана, словно бездомная, принцессой Кенной.
— Принцессой? — прошептала Аня. Она обхватила себя руками, пошатнулась. — Кенна, что?
Осколки, как же я всё запутала. Я оставила своих друзей одних в Доме Крови, не объяснив им ничего. Аня знала лишь, что я стала фейри, — и на этом всё.
Тяжесть новой жизни давила на плечи. Слишком много тайн. Слишком много лжи. И столько людей, которым я принесла клятвы — искренне или нет, — что никто не знал всего о том, кто я и что сделала.
С моих губ сорвался вздох, плечи опустились.
