Всю жизнь у меня было только два человека, чья любовь не знала границ: мама и Аня. Сейчас я только что нащупала границы дружбы с Айденом, и первая мысль была — пойти к той, кто всегда принимала меня такой, какая я есть. Кто никогда не говорил «нет», даже сталкиваясь с худшей моей стороной.
А теперь я всё время вспоминала, как её улыбка погасла, когда я вошла на кухню прошлым вечером.
Я глубоко вдохнула и постучала.
Сначала тишина. Потом изнутри раздался звериный стон.
— Пожалуйста, — прорвалось изломанным голосом Ани. — Нет, пожалуйста…
Страх захлестнул меня. Я распахнула дверь и вбежала внутрь.
— Аня?
Она лежала на полу, обхватив себя руками. Её глаза метались под закрытыми веками, а изо рта срывался сиплый выдох. Лицо было мокрым, будто она рыдала часами.
— Аня! — я упала рядом, схватив её за руку и осторожно встряхнула. — Проснись!
Она рванулась с криком, чуть не ударив меня лбом. Толкнула так, что я отлетела назад.
— Нет! — выдохнула она с ненавистью. — Нет!
— Всё хорошо, — я поднялась на колени. — Это я. Это Кенна.
Она судорожно озиралась.
— Нет, — простонала. — Я тонула. Я точно знаю.
От неё пахло вином. На ночной тунике расплывалось пурпурное пятно, а рядом валялась пустая бутылка. Она принесла остатки вина к себе наверх.
Тревога сжала мой живот. Она любила выпить пару бокалов в Тамблдауне, но такой я её не видела никогда. Никогда — полупьяной, с мутным взглядом, смотрящей на меня так, будто не узнаёт.
— Ты не тонула, — сказала я. — Обещаю.
Она приложила ладонь к щеке, потом отняла и уставилась на влагу на пальцах.
— Не по-настоящему, — прошептала. И лицо её смялось. — Как это остановить?
— Кошмары?
Голос её сорвался, стал громче:
— Как всё остановить?!
Мои ногти впились в ладони.
— Аня…
Она тряхнула головой.
— Уходи, Кенна.
— Но я…
— Уходи! — Она швырнула бутылку в стену. Та разлетелась, осколки осыпались по белому мраморному полу, и последние капли вина разбрызгались, словно кровь.
Я прижала ладонь к гулко бьющемуся сердцу.
— Я не могу оставить тебя так.
Её лицо застыло, похолодело.
— Ты уже оставила.
Она схватила подушку и снова свернулась клубком, отвернувшись ко мне спиной.
Сквозь меня пронеслась воющая боль. Я задыхалась, грудь сжимало так, что я едва могла вдохнуть. Пальцы и ноги онемели, пока я поднималась на ноги, и слёзы застилали глаза.
— Мне так жаль, — прошептала я.
Ответа не последовало.
Я плакала всю дорогу вниз, в кухню, где застала Триану, перебирающую ряды баночек со специями, которых ещё вчера тут не было. Она выглядела усталой после поздней ночи, но глаза расширились, завидев меня.
— Что случилось? — показала она.
Я всхлипнула, прижав ладонь ко рту.
— Аня. Ей приснился кошмар, и… и она не захотела, чтобы я была рядом.
На лице Трианы проступила смесь боли и понимания. Она положила ладонь мне на плечо, слегка встряхнула и показала: — Это не твоя вина.
А разве не моя? Я ведь не уберегла Аню в Болотах. Я убежала вперёд, уверенная, что она последует за мной, и её похитили слуги Осрика именно из-за этого.
— Она теперь меня ненавидит, — прошептала я.
Триана покачала головой: — Не тебя. Она ненавидит всё.
Разве я не часть этого «всего»? Я провела дрожащими руками по лицу, чувствуя влажность слёз. Хотя это было ничто по сравнению с тем, что я видела на щеках Ани, с её насквозь мокрой рубахой.
— Что мне делать?
— Слушать. Ждать. Быть рядом.
— А если она не захочет, чтобы я была рядом?
— Пошли кого-то другого—. Триана прищурилась на шкаф, открыла дверцу и достала оттуда дымящуюся кружку с лимонно-медовым ароматом. Мод не хотела пользоваться магией дома, но Триана явно училась. Поставив кружку, она показала следующее: — У меня тоже бывают такие кошмары. Пошли меня.
Я кивнула, ощущая благодарность, свернувшуюся в груди, несмотря на всю тяжесть отчаяния.
— Спасибо.
Триана снова подняла кружку, грустно улыбнулась мне и поспешила прочь.
Я подошла к раковине и плеснула себе в лицо холодной водой. Поток напомнил мне о волнах озера, и я торопливо перекрыла кран. Прижала ладони к лицу и выдавила приглушённый крик.
Как я должна справиться со всем этим? Как мне исправить Мистей, если я даже лучшей подруге помочь не могу?
Раздалось цок-цок-цок каблучков, и в кухню вихрем ворвалась Лара, нахмуренная. На ней было серебряное платье, из разрезов в рукавах проглядывал бархатный алый. Она упёрла руки в бока.
— Это что ещё за слухи, что ты ходила в Дом Земли?
Я застонала.
— Лара…
— Потому что я вышла прогуляться и услышала, как двое слуг обсуждали, будто ты вошла в водный тоннель. — В её голосе звучало возмущение. — Зачем ты это сделала?
Я чувствовала себя пустой, разбитой, сломанной.
— Потому что Ориана не пришла на совет, и я разозлилась на неё. — Потому что я оказалась слишком трусливой, чтобы самой решить, кто должен стать королём.
— Значит, решила покончить с собой? — её голос взвился на опасную высоту.
— Нет, — возразила я. — Фейри Иллюзий подставила мне подножку. И Ориана спасла меня.
Её ноздри раздулись.
— Ты говорила с ней.
— Да, — я напряглась, готовясь к её гневу.
Её глаза потемнели, как два колодца.
— И не сказала мне.
Стыд накрыл меня волной.
— Нет.
— Почему?
Я уставилась вниз, чертя носком чёрного сапога по полу.
— Думала, тебе будет больно.
— Больно от того, что ты вообще туда пошла? Или от того, что она до сих пор не хочет иметь со мной ничего общего?
Я резко подняла голову.
— Откуда ты…
Лара выдала горький смешок и качнула головой.
— Ты предсказуема, Кенна. Конечно, ты пыталась её переубедить. Ты всё ещё не понимаешь, как думают фейри.
— Я должна была попробовать.
— Я знаю. — Морщины у её губ углубились. — Но мне всё равно больно.
У меня сжалось сердце.
— Потому что я пыталась её уговорить?
Её голос зазвенел горечью.
— Быть изгнанной и так достаточно унизительно, а тут ещё пусть все думают, что я умоляла вернуться.
Для фейри восприятие значило всё. Важнее верности, важнее любви. Лара всегда ненавидела выглядеть слабой.
— Это был личный разговор, — заверила я, готовая провалиться сквозь землю.
Она качнула головой.
— Неважно. Меня больше задело другое.
Глаза защипало. Лара и Аня — всё, что у меня осталось. Две единственные искры любви в жизни, и я подвела их обеих.
— Что? — прошептала я.
— Что ты не сказала, что кто-то пытался тебя убить.
Воздух вырвался из моих лёгких. Этого я не ожидала.
Я молчала, и она шагнула ближе, положила ладонь мне на плечо. В глазах всё ещё бушевала злость, но выражение лица смягчилось.
— Думаешь, эта дружба работает только в одну сторону? Ты чуть не погибла и даже не сказала мне.
Слеза сорвалась, я поспешно смахнула её.
— Я не хотела, чтобы ты знала, что я провалилась с Орианой.
— Мне всё равно, что ты провалилась с ней, — резко бросила Лара. — Мне важно, что ты едва не утонула. Что кто-то пытался тебя убить. Вот почему я злюсь.
Горло сжало.
— Но я выжила.
Она закатила глаза — в более привычной манере.
— Очевидно. Но я всё равно хочу знать о таких вещах.
Ещё недавно я стояла у постели Ани, умоляя спасти её от демонов, терзавших её во сне. Я спрашивала Триану, как быть рядом с тем, кто не хочет твоей помощи.
Я и подумать не могла, что Лара чувствует то же самое обо мне.
— Хорошо, — прошептала я. — Я скажу.
Но она ещё не закончила наставлять меня:
— Теперь вся власть у тебя, но это не значит, что ты должна тащить её бремя и последствия одна. — Она покачала головой. — Я слишком долго была бесполезной, всего лишь красивой трусихой. Дай мне стать кем-то большим.
