— Лорд Торин. Леди Ровена, — сказала я, изо всех сил подавив привычный реверанс служанки.
— Принц и Принцесса, — поправил Торин, уголки его рта опустились.
— Вопрос всё ещё открыт, — ответила я, сжимая ножку бокала. Стекло треснуло в пальцах, и я вскрикнула, когда оно разлетелось на осколки, забрызгав платье вином.
Вокруг смолкли разговоры. Потом раздался пьяный смех.
Жар бросился мне в лицо. Я что, так сильно сжала бокал? Скорее всего, это была очередная особенность моего нового тела — чуть больше силы, чуть больше скорости, чуть больше выносливости.
Я наклонилась, но служанка уже метнулась к нам, смиренно кланяясь и собирая осколки. Вторая тут же вытерла пятно, и в считанные мгновения от происшествия не осталось следа.
Ровена рассмеялась — высокий, пронзительный перелив.
— Какая прелестная манера. Очень… деревенская.
Я слышала и похуже. Натянуто улыбнувшись, сделала вид, будто мы все вместе шутим.
— Да, последствие крестьянского воспитания. Как вам ужин?
Если их и удивила моя выдержка, они не подали виду. Ровена обвила руку вокруг локтя Торина и огляделась по сторонам.
— Приятно видеть, как Мистей наконец-то предаётся веселью. Мне давно не хватало нового развлечения.
Торин склонился к Ровене.
— Ты знаешь, я подарю тебе любое развлечение, какое пожелаешь, — пробормотал он, и его суровое лицо смягчилось, когда он посмотрел на неё.
Она широко улыбнулась и похлопала его по щеке.
— Я знаю, мой милый.
Было странно видеть, как они открыто проявляют нежность друг к другу. В Мистее пары обычно сдержанны на людях — разве что во время белтейнских оргий, которые относились к добродетели Гедонизма, — наверное, потому, что проявлять заботу о ком-то значило выставлять себя под удар. Но Гвенейра говорила, что они действуют как единое целое уже века, и, видимо, им это было всё равно.
Взгляд Ровены снова упал на меня.
— Ты действительно забавное развлечение. Скажи, кого ты поддерживаешь в претензии на трон?
Я не ожидала столь резкого вопроса. Борясь с паникой, что меня примут за глупую, раз у меня нет готового ответа, я вскинула подбородок и сузила глаза, надеясь, что это придаст мне вид надменной принцессы.
— Это моё дело. Больше ничьё.
— О-о, — протянула Ровена, будто восхищённая. — Какой устрашающий фасад ты пытаешься на себя напустить. — Она сжала руку Торина на своём локте. — Разве это не прелестно, дорогой?
Торин смерил меня взглядом, каким смотрят на кучу дохлых мух.
— Было бы куда очаровательнее, если бы новая Принцесса Крови поддерживала Королеву Имоджен.
Я ощутила себя неуклюжей и грубой. Они видели меня насквозь, как и любой, у кого хоть полмозга. Но отступать я не могла.
— Почему я должна?
— Потому что иначе это опасно, — холодно произнёс Торин. Он мог глядеть на Ровену с обожанием, но на меня смотрел так, словно в его глазах не было жизни. — Одна человеческая девчонка не должна говорить голосом целого дома фейри. И одна человеческая девчонка слишком уязвима, если не использует этот голос для правильной цели.
Это была прямая угроза. Пульс стучал в горле, в животе клокотали нервы. Я подняла руку так, чтобы серебряная цепочка блеснула, между нами.
— Какое счастье, что твоя королева объявила Аккорд. И что я больше не человек.
Торин улыбнулся, но улыбка не коснулась его ледяных глаз.
— В темноте случаются странные вещи.
По коже пробежал мороз.
Ровена взглянула на меня сочувственно и прижала голову к его плечу.
— Но ведь вовсе не обязательно, — пропела она своим девичьим голоском. — Времени ещё достаточно.
Я дышала слишком быстро.
— Вы угрожаете мне на ужине, где провозглашается мир?
— Это не угроза, — Ровена ткнулась носом в рукав Торина. Но что же это тогда, она не уточнила.
— Простите, — раздался новый голос. — Полагаю, этот танец принадлежит мне.
Перед глазами возникла сильная рука, на пальце — знакомый золотой перстень. Разрываясь между противоположными импульсами — главным из которых было сбежать от всех и всего — я подняла взгляд на Друстана. Принц Огня выглядел на редкость серьёзным, ожидая, что я приму его предложение.
Кого я меньше всего хотела видеть рядом? Ответ был очевиден. Но я замешкалась — и Друстан наклонился к самому уху:
— За тобой наблюдают, Кенна.
Конечно. Это теперь моя жизнь — быть выставленной напоказ, объектом пересудов и догадок. Я кивнула и вложила ладонь в его, прежде чем повернуться к Ровене и Торину.
— Приятного вечера.
— Пусть твои ночи будут мирными, Принцесса Крови, — отозвался Торин.
Всё внутри было натянуто, как струна, когда Друстан повёл меня на середину зала. Это было другое испытание, но я не хотела его проходить. Танцевать с Друстаном на балу… я ведь мечтала об этом. Иногда даже мечтала, что он явится и спасёт меня, как только что.
Его прикосновение, как всегда, было слишком горячим. Слишком. Толстое золотое кольцо на его пальце нагрелось от жара скрытой в нём магии.
Интересно, казалась ли моя кожа ему холодной? Наверное, да. Никто в Мистее не горел так ярко, как Друстан; на его фоне мы все были словно мёртвые тела.
Танец был медленным и простым. В каком-то смысле это облегчало задачу — я была слишком взволнована для сложных па. Но в другом — ужасно: я вынуждена была смотреть ему в лицо, вместо того чтобы прятать взгляд в пол. На ужине он сидел рядом, но это было не то. Сейчас — слишком близко. Слишком интимно.
Его губы не были сжаты, но и улыбки не было — лишь нейтральное выражение.
— Не слишком приятная беседа у тебя была, — заметил он. — Что они сказали?
— Завуалированные угрозы.
— На какую тему?
— Поддержать Имоджен. Или… встретиться с ужасами во тьме.
— Я удвою патрули вокруг Дома Крови.
«Не надо», — хотелось сказать. Разве мне нужны ещё солдаты Огня, что значило бы — ещё глаза и уши Огня, в моём доме? Но я не могла отказываться от защиты.
— Вероятно, это просто пустые слова.
— Мне было бы спокойнее знать, что ты в безопасности.
Моё дыхание сорвалось.
— Прекрати.
Он посмотрел так, словно хотел спросить — что именно прекратить, хотя прекрасно знал.
Мы разошлись, двигаясь по кругу, ладони прижаты друг к другу, взгляды настороженно сцеплены.
— Ты получила моё письмо? — спросил он.
Я кивнула.
Он явно ждал, что я скажу больше, но язык казался неповоротливым, а превозносить его обещания — те, что он, возможно, и не выполнит, — я не собиралась. Молчание натянулось, между нами, пока он разворачивал меня, его ладонь крепко держала мою талию. Я слишком остро ощущала взгляды, следившие за каждым нашим движением.
— Ты и правда не хочешь говорить со мной? — тихо спросил он. — Ты ведь раньше всегда знала что сказать.
Я вскинула брови. Он серьёзно начинает это сейчас?
— Ты не понимаешь, почему я не хочу с тобой разговаривать?
— Понимаю, но… — он прикусил губу и отпустил её. — Я скучаю по тому, что было, между нами.
Нет. Он не скучал. Не мог скучать, иначе боролся бы за это.
— Ты использовал меня, чтобы подобраться к Дому Земли.
— Кенна. Ты знаешь, что было не только это.
— Правда?
Он нахмурился.
— Ты слишком дурного обо мне мнения.
— Да. — Я сказала прямо. — Но ты заслужил это мнение.
— Из-за того, что я рассказал Осрику о тебе? Я пытался спасти твою жизнь — и Лары тоже. Ему нужна была причина признать вас безвредными.
Мы действительно будем это обсуждать? Танцпол был для этого худшим местом, но, наверное, он понимал: в одиночестве я избегала бы его. Музыка хотя бы прикрывала наши слова, да и все вокруг были слишком пьяны, чтобы слушать.
Я смотрела на его красивое лицо, вспоминая, каким безучастным оно было, когда меня тащили мимо. Он причинил это, пусть и не желал. Осрик жаждал смерти в ту ночь, и королю хватало малейшего предлога, чтобы её даровать.
Но это ведь не было настоящей причиной моей ярости. Да, я горела от того, что Друстан выдал нашу хитрость. Но я могла понять — возможно, это было сделано во благо. Меньшее из зол, как он сам наверняка считал. Лучше быть названными жуликами, чем изменниками.
