в сторону гостиной.
Я услышала невнятное извинение от самого Техаса, заставившее меня фыркнуть в очень неподобающей леди манере, вызвав хитрую улыбку на лице Валери. Эта женщина была чертовски умна, и она все еще отчитывала его, как маленького мальчика, ставящего его на место в своем доме, даже когда он был взрослым мужчиной.
— Нельзя, чтобы эти мужчины думали, что они правят миром, — озорно прошептала она. Мы прошли в гостиную, чтобы заново познакомить меня со всеми, кого я не видела годами. Ну, в основном со всеми.
Изобразив на лице фальшивую улыбку и надеясь, что это отпугнуло бы людей, я обратилась к некоторым старейшинам наследия с помощью Валери в качестве поддержки и завершила первые переговоры. Вечер обещал быть чертовски долгим, и я, честно говоря, ужасно скучным. Я искренне надеялась, что интерес к моему возвращению домой был преходящим этапом.
Глава 5
Техас
Милла стала выглядеть лучше, я не собирался отмахиваться от очевидного. Прошло несколько лет, и она превратилась в потрясающую женщину, заставляющую мужчин оборачиваться, чтобы посмотреть на нее дважды. Да, именно так. Наша маленькая Милла выросла, с упругими изгибами во всех нужных местах, пухлой задницей и сиськами, сквозь которые можно было красиво просунуть свой член.
Хотя эти глаза… Она изменилась. Я понял; нас не было рядом. Ее выразительные фиолетово-голубые глаза, которые раньше мерцали от ее эмоций, теперь были настороженными, мертвые безжизненные глаза, хранящие секреты. Секреты, которые я узнал бы, в конце концов — это было моей специальностью.
— Ты был рожден, чтобы проливать кровь, мальчик. Совсем как я, — голос моего отца эхом отдавался в моей голове, напоминая мне о том дне, когда моя жизнь совершила крутой поворот. Перемены к лучшему. Он видел деструктивную натуру, которую я обуздал, и знал, как направить ее во что-то такое, из-за чего меня не заперли бы в тюрьме строгого режима.
Меня познакомили с программой раньше, чем большинство других, но это было неудивительно, учитывая, какое место в организации занимал мой отец. В тот день я узнал, что он был не только скрытным ублюдком, но и тем, откуда зародился мой огонь. Я был его более молодой версией, к его большому удивлению, но и к его беспокойству. Я родился с ненасытной жаждой разрушения; потребность сеять хаос бурлила в моей крови.
Предположительно, это была всего лишь встреча наследников, но в элитных кругах высшего общества их было достаточно, чтобы соперничать с вечеринкой. Конечно, это не могло быть просто, и настала бы наша очередь принимать и приглашать тех, кого мы не хотели видеть в нашем частном доме внутри.
Держи своих врагов поближе.
— Она кажется другой, — небрежно прокомментировал мой отец, наблюдая за Миллой с другой стороны гостиной, где мы стояли и вежливо улыбались тем, кто проходил мимо. Чертовы гости.
Было намного хуже принимать гостей в собственном доме, когда все, что я предпочел бы сделать, это засунуть голову в разогретую духовку только для того, чтобы иметь возможность подать себя на ужин, дарить людям кровавые кошмары. Теперь это произвело бы неизгладимое впечатление и удержало бы кружащих стервятников на расстоянии.
— Что ты хочешь сказать? — спросил я, вглядываясь в свою более взрослую версию.
Должен признать, если бы я выглядел как Крис Пенн через двадцать лет, я бы не жаловался. Мой старик неплохо выглядел для человека под сорок.
— Плохое предчувствие, — сообщил он мне.
По моему позвоночнику пробежала дрожь дурного предчувствия. Его внутреннее чутье бесчисленное количество раз направляло нас в правильном направлении, предупреждало и вытаскивало из ситуаций, когда смерть не раз стучалась в нашу дверь. Их нельзя было игнорировать.
Я кивнул, показывая, что услышал его, и запер информацию в своей памяти на другой день, чтобы вскрыть и изучить.
Я презирал эти претенциозные вечеринки, которые нам приходилось устраивать, просто потому, что мы были наследниками. Ожидалось, что мы были здесь, чтобы приветствовать тех, кто принадлежал к нашему кругу, как будто мы имели титулы выше их. В некотором смысле так и было. Но я ненавидел это. Как и мои родители, вот почему мама часто пропускала эти мероприятия, а папа устраивал их для них обоих. Сегодня она была здесь не только по одной причине. Ее пребывание здесь убивало двух зайцев одним выстрелом: показать свое лицо и ненавязчиво проработать углы.
Потому что мы были легендарными Совами. Общество столетней давности, о котором шептались, вымерло вместе с нашими предками. Наша сеть была надежно заброшена в штат Ист-Бэй, который находился в часе езды от Калифорнии, но мы также работали за пределами этого района.
Существовали непредвиденные обстоятельства, гарантирующие, что нас всех не уничтожили бы, и если это каким-то образом произошло бы, то на кого упала бы ответственность. Традиции соблюдались, и общество инициировало вас, когда вы доказали свою вечную преданность в нескольких проверенных и неожиданных ситуациях.
Совы были глазами ночи. Мы наблюдали и работали из затененных уголков, заглядывая за пределы иллюзий и обмана, расставленных перед нами. Мы видели правду и знания такими, какие они были на самом деле. Наша работа не всегда была законной, обращение с такими людьми требовало особых навыков. Навыков, которыми в нашем кругу наш парламент обладал в избытке. Обучали всему на специализированных уроках, которые соответствовали нашим индивидуальным достоинствам — от вооружения до взлома, от боевых навыков до проникновения.
Законные правительственные учреждения нанимали нас для выполнения работы, которая была им не по силам, чтобы стереть с лица земли видимые угрозы. Законы и правила не применялись ко мне — к нам — в Совах. Мы имели дело и с менее легальными группами: мотоклубами, бандами, мафией. Как ни крути, у нас были текущие соглашения с некоторыми из них, и все они были распределены по разным штатам.
Однажды меня доставили на допрос в местный полицейский участок с доказательствами, которые показали, что я бил кулаками ублюдка, который более чем этого заслуживал. К сожалению, это не было стерто до того, как полиция увидела запись своими маленькими глазками-бусинками. Они оправдали меня в течение получаса после того, как моя задница просидела в камере, когда старый добрый комиссар полиции лично спустился,
