свою маску, не посвящая его ни на дюйм в свои мысли, он сказал мне:
— И то, и другое, определенно, и то, и другое.
Пошел он к черту, вуайерист. Думаю, теперь ты мог бы отнести и меня к этой категории.
— Не знала, что я подписалась на допрос, — нахально ответила я, для пущей убедительности натягивая на лицо ухмылку. — Ревную? Пожалуйста… Я бы предпочла выцарапать себе глаза тупыми ногтями, чем когда-либо снова увидеть жалкую попытку этого сексуального представления. Это было все равно что наблюдать, как Барби и Джи Джо занимаются этим в стиле PG, но при этом нервничают, ожидая, что Кен вернется, поймает их на месте преступления и вышвырнет из Дома Грез.
Я содрогнулась от притворного отвращения, сдерживая улыбку, когда Престон разразился неосторожным смехом.
Было довольно удивительно снова услышать его искренний смех, особенно зная, что именно я была его создателем. Я всегда отличала его натянутый смех от искреннего. Раньше я гордилась этим, что знала его достаточно хорошо, чтобы заметить контраст. Хотя все остальное изменилось, я была рада, что этого не произошло.
Он встал, приглашающе протягивая свою большую руку.
— Пойдем куда-нибудь.
Мне потребовалось мгновение, чтобы обдумать это как вариант, прежде чем решить, почему, черт возьми, нет. Схватив его за руку, я скрестила ноги, и он поднял меня со скамейки, чтобы я села прямо на него. Мое тело прижалось к его. Слишком близко.
Я отступила назад, отпуская его руку, пытаясь игнорировать легкую вспышку уныния в его взгляде, украдкой оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видел — я не могла допустить, чтобы поползли слухи о том, что я вернулась не к тем людям. Оно того просто не стоило, и даже так сильно, как мне этого хотелось.
— Прости. Просто привычка, — попыталась я объяснить.
Мне было больно от того, что я причинила ему боль, и я ненавидела это.
— Я понимаю, — проворчал он.
Но он не понимал, он действительно не понимал.
Я просто не могла поправить его и объяснить, что промелькнуло у меня в голове, поэтому вместо этого сменила тему, на время отбросив все негативные мысли.
— Куда ты меня ведешь? — спросила я, гадая, о чем он думал, когда предлагал.
— Увидишь, — он ухмыльнулся, глаза загорелись какими-то эмоциями, которые я не смогла расшифровать.
Пожав плечами в ответ, я последовала за ним обратно в здание, петляя по коридорам, пока мы направлялись к одной из автомобильных стоянок.
— Автостоянка для персонала? — небрежно спросила я, следуя за ним, как собака на поводке, понятия не имеющая, куда мы направлялись.
Обернувшись через плечо, он сказал мне.
— Наши машины всегда припаркованы здесь.
— Конечно. "Королям наследия" можно все, — передразнила я, в моем тоне звучал смех, ясный как день.
Престон развернулся и пошел назад, раскинув руки, посмеиваясь над моим ответом, прежде чем заявил серьезным тоном.
— Ты одна из нас, малышка.
Он намекал на мой статус наследника, но я чувствовала, что в этом был двойной смысл. Он развернулся, чтобы проигнорировать мой ответ, когда я собралась открыть рот в отместку, но я заставила себя не произносить эти слова. Прямо сейчас нам не нужен был тяжелый разговор; у меня возникло ощущение, что он просто хотел потусоваться со мной, и я не могла этого отрицать, зная, что мне понравилось бы наше совместное времяпрепровождение.
Мы оказались перед ярко-кроваво-красной машиной, кузовные работы которой явно были выполнены профессионально, а деньги с любовью вложены в это дело. Я нежно погладила капот машины, чувствуя, что за мной наблюдали, гадая, что я делала. Я любила машины, и не только дорогие, которые моя семья могла себе позволить.
Мне нравились машины типа "плохой парень", с тонированными стеклами, которые скрывали твою личность, оставляя людей гадать, кому могла принадлежать такая красавица. Я мечтала о своей собственной. Это было то, что я хотела обсудить теперь, когда вернулась. Езда по городу способствовала тому, что я еще даже не получила водительские права, что было неловко для моего возраста и заставляло меня чувствовать себя сестрой Кардашьян пятидесяти оттенков.
— Потрясающе, — пробормотала я.
Престон подошел и встал рядом со мной, оценивая свою машину, уставившись на нее так, словно пытался впервые увидеть ее моими глазами.
— Заплатил за нее сам, надрывал задницу, чтобы накопить. Стоит каждого цента, который мне потребовался, чтобы ею владеть, — признался он, заставив мои брови инстинктивно удивленно приподняться, прежде чем я смогла подавить мгновенную реакцию. Он был богат; у него был доступ к богатству своей семьи.
Он ответил на вопрос, написанный у меня на лице, который я решила проигнорировать и спрятать под ковер. Он буркнул:
— Неа.
Одно грубое слово. И теперь, когда он заговорил об этом таким тоном, я захотела знать.
Я подняла руки вверх с притворной невинностью.
— Не хочу показаться любопытной богатой сучкой, которая не ценит деньги, но… почему ты просто не воспользовалась богатством своей семьи?
Всем было известно, сколько денег было у его отца и семьи в чистом виде. Как и у всех нас, унаследовавших наследие, деньги были главной темой, и ими до отвращения хвастались.
— Мне на них наплевать.
Тогда отлично. У меня всегда было ощущение, что он по собственному выбору дистанцировался от своего отца и брата, и он только что подтвердил это.
— Как же так? — я пробежала языком по губам, прежде чем подумала, мысленно проклиная себя за вопрос.
Отступив назад, чтобы посмотреть на меня, он скрестил руки на груди, как будто держал меня на расстоянии.
— Почему ты сбежала два года назад?
Я отвела глаза от пронзительного взгляда, направленного на меня, и провела рукой по волосам, чтобы отвлечься, прежде чем не подумав выпалила правду, твердо придерживаясь своего молчания.
— Я так и думал, — мрачно усмехнулся он, качая головой и прекрасно зная, что я не собиралась отвечать.
Точно так же, как он не ответил бы на мои вопросы. Справедливо. Через несколько секунд его тело, казалось, утратило свою напряженную позу, напряженное выражение
