хотя бы посмотреть. К тому же, мне уже рации хватает, еще не хватало чтобы еще и блондинка по ночам мерещилась.
Впрочем, если Эмбер так сильно изо всего этого переживает, то пора уже что-то решать. Нельзя же бесконечно фланги прощупывать? Либо наступай, либо отступай.
И если подумать, то власть, то это очень здорово, но пример капитана наглядно продемонстрировал, что с феодалами лучше не связываться.
Прикинув хрен к носу, я все же собрался:
— Короче... — руки тщетно прошлись по стеганке в поисках нагрудных карманов с сигаретами. — Если я на ком и хочу жениться... Нет, не так. Если я на ком когда-нибудь и женюсь, так это будешь ты.
— Ой, как это, мило. Я сейчас расплачусь и растаю от нежности и изумительной красоты ваших слов, сир. — все тем же сопливым голоском проскулила девчонка, старательно пряча лицо.
— Да ты и так уже ревешь. Я серьезно сказал. Если, конечно, ты сама не прикалываешься... Ну, насчет всей этой... «Романтики». Блин, короче, я готов — с какой стороны начинать?
Вот это я понимаю, речь! Пикап мастер, ни дать ни взять. Замполит в гробу переворачивается... И это я, человек, который рожей рыцарей ловил! А теперь стоит перед шмыгающей носом засранкой и двух слов нормально связать не может. Хотя, похоже, ее и такое устраивает...
«Особистка» недоверчиво обернулась и уставилась на меня мокрыми глазами:
— То есть, ты хочешь сказать, что отказываешься от титула, надела и престижа, ради какой-то бесприданницы? Вот уж точно, скорее уж пони перестанут кусать за волосы, прежде чем я...
— Настоящая блондинка... Ну, посмотри на меня — я похож на человека, которого волнует статус? Серьезно?!
Девушка еще раз шмыгнула носом и театрально уставилась на мои берцы:
— Допустим, у тебя и впрямь не самый лучший сапожник...
Вселенская печаль в ее голосе потихоньку уступила место обычному надменному тону.
Какое-то время кабинет утонул в тишине, перебиваемой смущенными репликами. Эмбер извинялась за свою выходку и растирала мой покоцанный подбородок водкой, а я старался не краснеть и спрашивал себя, во что же впутался на этот раз.
Каким бы циничным это не казалось, но погибший мальчишка и угроза голода отошли куда-то второй план, уступая место старому доброму вопросу «кто виноват и что делать?»
— Точно не уверена... — пожала плечами Эмбер и звучно высморкалась в платок. — В этих сопливых книжках, что обожает мой бестолковый регистратор, ничего про такое не пишут... Там либо печать автора, либо «они вернули родовой замок и сдали подлую мачеху инспектору...»
Она притворно задумалась, нервно тарабаня туфлей по ковру. Спустя пару секунду влажные янтарные глаза вспыхнули во вспышке фальшивого озарения и она решительно процокала к шкафу. Под лязг сокрытого в стене механизма, шкаф опустился на пол, недвусмысленно являя кабинету двуспальную кровать.
— Ну? — она уперла руки в чуть смятую рубашку. — И долго мне ожидать, пока ваша милость почтит меня своим вниманием? Или тебя морковкой подманить да расческу показать?
Поглядев на пришедшую в себя особистку, я подозрительно прищурился:
— Ты ведь всю эту сцену заранее не планировала, верно? Это ведь случайно вышло?
— Конечно нет! О чем ты? Мне бы и в голову такое не пришло! Я слишком молода и наивна и моя мать никогда не говорила мне «ставить вопрос ребром, чтобы у мужчин в головах просветление наступало»!
Горделиво вздернутый нос и нахальные глаза не могли отвлечь меня от ее подрагивающих коленок.
Ну, раз так старательно притворяется, то, наверное, не планировала... Блин, да чего я так стесняюсь-то?! Тысячи поколений до меня этой постельной гимнастикой занимались, а я чего-то осторожничаю...
— Ладно, чтобы знала — я во всех этих вещах правда нифига не понимаю. Даже не уверен, с какой стороны подступаться.
— Я лучшая наездница во всем городе! Я боевых скакунов объезжала! С рыцарем уж как-нибудь справлюсь...
— Да я вроде не животное...
— Да? Ну, тогда обойдемся без морковки... Что встал?! Иди сюда, животное, будем размножаться!
— Да погоди ты, дай хоть... — тонкие пальцы больно вцепились в челюсть, а мягкие губы решительно врезались в мои.
От ударившего в нос резкого запаха меда и алкоголя, мне вдруг стало очень жарко.
Глава 6: Нужное дело.
Долгожданная тишина кабинета нарушилась угрожающим шуршанием. Толстое шерстяное одеяло чуть приподнялось, и горячая рука заскользила по моей груди, с пугающей решимостью устремляясь куда-то к поясу. Чувствуя в ночной тиши вызывающий блеск янтарных глаз, я не сдержал протяжного стона.
Чтож такое-то, а? Она перекурить-то даст когда-нибудь? А я думал, что проживание в борделе меня ко всему на свете подготовило... Может, если с нее деньги за каждый раз требовать, она успокоится? Вряд ли, слишком уж богатая...
— «Красная гвардия наступает»! «Томатные дни», понятно?! И вообще, голова болит...
Как и все остальное, впрочем.
— Эй! Не смей воровать мои оправдания! Это мне можно брюзжать на тему болтливых горничных и жаловаться на мигрени! Тебе дозволяется лишь пьяно храпеть или утомлять меня скучными россказнями про охоту! Учись быть правильным лордом, не то будешь ночевать на ковре!
Поглядев на мою вялую реакцию, Эмбер недовольно цокнула языком и с фырканьем откинулась на подушку, бесцеремонно закидывая ноги мне на живот. Сексуальная маньячка решила сделать перерыв на бокал бренди, оставив меня в покое на какое-то время.
Наконец-то. Еще один такой вечер и я «заболею» переломом таза. Будем надеяться, это она из-за неопытности так раскочегарилась. Упущенные года без личной жизни наверстывает. Хотя, было бы наивно, конечно.
Блин, убил бы за сигарету... Водка есть, война есть, даже кошкодевки на месте — почему курева нету?! Долбанный мирок...
Вместо стонов и скрипа мягкого матраса, кабинет погрузился в напряженное затишье, прерываемое лишь потрескиванием угля в переносной печке, едва слышимым визгом ледяного ветра за окном и нетерпеливым шуршанием голой девушки под одеялом.
— Раз уж ты перестал строить из себя недотрогу и наконец исполнил свой рыцарский долг перед грязной простолюдинкой... — Эллис поджала губы и ткнула в меня ногой, привлекая внимание. — Я не против бесхитростной интриги, что затеял Грисби. При условии, если ты не забудешь, кому принадлежишь на самом деле.
— Чего?
— Того! Какой нам прок, если ты женишься на мне? Приданого нет, а твой герб окажется навеки опозоренным. Нет, мы должны быть прозорливее... — она залпом опорожнила бокал и потянулась к бутылке,
