привлекателен для меня, как Тревор Харрис. Он был действительно хорош собой, это было бесспорно, но было что-то еще, что, казалось, делало его для меня привлекательным. Я не была уверена, что это было — то, как он держал себя, или то, как вежливо пытался сделать мне удобно, или что-то, что я даже не могла точно определить, — но, черт возьми, это делало его для меня очень сексуальным.
— Черт, — сказала Миранда, хихикая. — Ты определенно хочешь этого брата!
— Не хочу, — возразила я.
— Хочешь, не спорь со мной! Я тебе точно говорю!
— Ты никогда с ним не встречалась, — пробормотала я, представляя, куда вел этот разговор.
— Я могла бы, — заметила она, ее смех стих. — Ты просто не узнала бы об этом.
— Он сказал, что его семья хотела бы познакомиться с нами поближе, — ответила я, в тревоге кусая губы.
— Эй, — успокаивающе произнесла Миранда, услышав, как изменился мой голос. — Раз они готовы познакомиться, это хорошо, верно? Мы уже говорили об этом.
— У тебя недостаточный семейный опыт, — ответила сестре, не удивляясь тому, что пока я нервничала, она пыталась успокоить меня.
— Вот именно. Если что-то случится с тобой или со мной…
— Не говори о таком.
— Если по какой-то причине они будут нужны ей, хорошо, что те хотят быть рядом.
— Ты права, — согласилась я, откидываясь на спинку дивана. — Я знаю, что ты права.
— Хотя трудно доверится людям, — понимающе сказала она.
— И не говори.
— Пожалуйста, мы можем теперь вернуться к горячему брату? — прошептала она, как будто это был секрет.
Я хихикнула и села вполоборота, чтобы посмотреть, как играет Этта.
— Хм… я тебе сказала, что у него борода?
— О бооожееее, — пискнула моя сестра, растягивая последнее слово, что получился стон.
— Он пригласил нас поплавать в отеле, в котором остановился, пока он тут, — прошептала я, чтобы Этта не услышала меня.
— Ты собираешься воспользоваться приглашением?
— Не знаю. Я подумаю. Кажется, это было бы менее странно, чем если бы он снова пришел к нам.
— И ты могла бы полюбоваться на него в плавках.
— Конечно же, потому что это наиболее важно.
— Ну, это не так уж и неважно, — ответила она. Я могла только представить, как она пожимает плечами, как будто соблазнение дяди моей дочери было абсолютно разумным поступком.
Только я собралась ответить, как заметила, что лицо Этты сморщилось, и быстро встала с дивана.
— Мне пора, — сказала я Миранде, беря Этту на руки. — Нужно отвести Этту в туалет.
— Не в тувалет! — возразила Этта, пытаясь вырваться из моих рук.
— Люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, — смеясь, сказала она.
Я повесила трубку и понесла Этту в ванную как раз тогда, когда она торжествующе посмотрела на меня.
О, да. Красивая внешность Тревора была очень важна, подумала я, когда понесла Этту в свою спальню, чтобы сменить ей подгузник. Почти так же важно, как каким-то образом убедить мою дочь, что какать в унитаз — это весело.
Глава 5
Тревор
Как только я вошел в свой номер в отеле и понял, что мне абсолютно нечего делать, кроме как сидеть там и гадать, как, во имя бога, мой младший брат без оглядки оставил этих двух женщин, я пожалел, что не вышел из дома Морган. Даже неловкое молчание и ощущение того, что я странный наблюдатель в их жизни, были лучше, чем мысли, которые сейчас проносились в моей голове.
Мое горло сжалось от волнения, когда я вспомнил взволнованность моей мамы и звук ее слезливого смеха, когда я позвонил ей. Она хотела знать все сразу, и ее вопросы были настолько быстрыми, что у меня не было возможности ответить хоть на один из них. Знание, что маленький кусочек Генри все еще существует в этом мире, было небольшим утешением, когда мы миновали обстоятельства ее существования. Однако незнание того, счастлив ли его ребенок и в безопасности ли, было похоже на темное облако беспокойства, нависшее над всеми нами. Было огромным облегчением узнать, что не только она в порядке, но и что ее мама была кем-то, кого знали мои родители. Тот факт, что Морган была с нашей семьей совсем недолго, более десяти лет назад, не уменьшал этого облегчения.
Я надеялся, что Морган будет хорошей мамой. На самом деле я молился об этом, а я не был человеком, который молился очень часто. Но то, что увидел, сидя в ее маленьком доме, было намного лучше, чем тот минимум, что мне хотелось принять. Она была великолепна.
Я знал много мам. Я провел свою жизнь среди всех типов родителей: плохих, хороших, отвлеченных и так далее. И знал, как отличить гнилое яблоко. Морган не была такой. Во всяком случае, она напомнила мне мою двоюродную сестру Кейт, ту, каким родителем она была, и это был огромный комплимент.
Я со вздохом сел на край кровати.
Я игнорировал это столько, сколько мог, но теперь, когда остался один, то позволил себе подумать о том, насколько великолепна была Морган. Я был так озабочен тем, как она обращается с Эттой, что был удивлен искре влечения, которая поразила меня из ниоткуда. Блин, Морган была хороша. Она, похоже, этого не осознавала. Я имею в виду, девушка вела себя как женщина, которая знала, что у нее все в порядке, но не извлекала выгоду из того, что у нее было, с помощью скудной одежды или макияжа. Казалось, она просто воспринимала свою внешность как должное, что было еще привлекательнее. Жаль, что Морган была полностью под запретом.
Мне нужно было сосредоточиться на самом важном ― на Генвиэтте. Я не думал, что смогу однажды встретиться со своей племянницей, а затем просто вернуться домой, это какая-то шутка. У меня почти не было времени побыть с ней наедине. Честно говоря, я был уверен, что никакого времени не будет достаточно.
Боже, она действительно была нечто. Этта вела себя довольно тихо, может быть, немного стеснялась, но, похоже, ее не особо заботило то, что я был там. Она просто восприняла это спокойно, без интереса и интереса конкретно ко мне, просто как бы признала, что я собираюсь потусить с ними какое-то время.
Двухлетних
