детей было трудно понять ― в один из неподходящих моментов они казались сумасшедшими, но если их поймать в «благоприятное» время, тогда они были похожи на ангелов. Казалось, что сразу после сна Этта была прекрасна и определенно вписывалась в категорию ангелов. Она была уверенной в своем окружении. Но также легко злилась, что, вероятно, было чертой, которую унаследовала от Морган. Генри был совершенно спокойным с того момента, как переехал к нам, хотя это было довольно необычно для малыша, которому приходилось менять дома снова и снова в течение своей короткой жизни.
Генриэтта. Я недоверчиво покачал головой. Морган на самом деле назвала свою девочку в честь Генри, человека, который их бросил. Хотя я не мог этого понять, мне все равно нравилось, что она это сделала. Моей маме это тоже понравится. Она очень серьезно относилась к именам и их значению, вероятно потому, что у ее детей они уже были к тому времени, когда они пришли к ней. Однажды я спросил ее, почему она не сменила имя Гена, когда он был маленьким. Она могла выбрать все, что хотела, и он не заметил бы разницы. Мама только покачала головой и улыбнулась. И сказала, что не хочет менять нашу историю, а наши имена были частью этого.
Черт возьми, я был зол на своего брата. Даже зная, каким эгоистичным мог быть Генри, который был больше заинтересован в том, чтобы выпендриваться и очаровывать людей, чем в установлении реальных связей, я все еще не мог поверить в то, что он сделал. Не понимал, как он мог оставить этого милого ребенка. Вначале, после того, как я прочитал все, что военные хотели отправить мне о несчастном случае на учениях, в результате которого он погиб, и просмотрел все документы Гена, я был так зол, что это напугало меня. Я не был таким человеком. Я не злился. Но зная то, что знал, и понимая, насколько эгоистичным был мой младший брат, чувствовал, что превращаюсь в кого-то, кого не узнаю. После особенно ядовитого разговора с Ани, который оставил ее в слезах, я понял, что мне нужно заблокировать это, что я и сделал. Я подавил весь гнев и ярость, пока не смог увидеть это сквозь горе. К сожалению, теперь, после того, как я увидел его ребенка, то снова почувствовал, как этот гнев выходит на поверхность.
Глубоко вздохнув, сжал руками мягкую гостиничную подушку, пока у меня не заболели суставы. Закрыв глаза, представлял себе лицо Этты, пока гнев не исчез, как дым от сигареты. Давнишний, но незаметный.
У меня зазвонил телефон, когда я снял шлепанцы и лег на кровать.
― Алло, ― ответил я.
― И? ― спросила моя кузина Кейт высоким и возбужденным голосом. ― Как прошло?
― По крайней мере, поздоровайся, Кейт, ― пробормотала Ани, удивив меня.
― Вы серьезно, ребята, позвонили мне? ― недоверчиво спросил я.
― Ну да, ― ответила Кейт.
― Мы хотели знать, как прошло. Два зайца одним выстрелом, чувак.
― Это была ее идея, ― пояснила Ани.
― Я просто согласилась с этим трехсторонним звонком, словно из средней школы.
― Ох, вау. Мы не спорили, ― огрызнулась Кейт.
Затем ее тон изменился.
― Как все прошло, Трев?
Я глубоко вздохнул и улыбнулся.
― Наилучший сценарий, ― ответил я.
― Да! ― Кейт практически кричала.
― О, слава богу, ― сказала Ани.
― Морган крутая. Кажется, ее дерьмо собрано вместе, и, судя по тому, что я увидел за тот час, что пробыл там, она хорошая мама, ― сказал я им, с облегчением в голосе. ― Кроме того, она полностью открыта, чтобы позволить всем встретиться с Эттой.
― Этта ― имя ребенка? ― спросила Ани, когда я услышал фырканье Кейт.
― Да, Генриэтта.
― Ни хрена себе, ― пробормотала Ани со счастливым недоверием.
― Ага.
― Это так круто, ― дрожащим голосом сказала Кейт.
― Это была поездка… ― начал я, пытаясь найти правильные слова, чтобы объяснить только что пережитый опыт. ― Она была очень крута во всем, пригласила меня пообедать с ними, рассказала о Гене, как будто у нее не было никаких обид, сказала, что будет открыта для Этты, зная эту сторону семьи.
― Звучит подозрительно, ― сказала Ани.
― Как она выглядит? ― спросила Кейт одновременно.
Я немного смущенно нахмурился на ее вопрос, но все равно ответил.
― Блондинка. Карие глаза. Она выше Ани, но, наверное, ниже тебя...
Я прекратил свое описание, когда Ани начала хохотать.
― Не мама, ― усмехнулась она.
― Она спрашивала о ребенке.
― Ой.
― Думаю, мама хорошенькая, ― пошутила Кейт. Она тоже смеялась.
― Вы обе ненормальные, ― пробормотал я.
― Этта похожа на Генри. Вытащите один из старых маминых фотоальбомов с тех пор, как Генри впервые переехал к нам, и это почти именно то, как выглядит Этта.
― Потрясающе, ― радостно сказала Кейт.
Ани все еще хихикала.
― Надеюсь, не маллет, ― размышляла она.
― Нет, ее волосы все еще довольно тонкие, но это не маллет. Хотя она постоянно смахивает их со своего лица, ― сказал я, улыбаясь. ― Как будто ее раздражает весь тот беспорядок.
― Какая она? ― спросила Кейт. ― Она была застенчива, или ты ей сразу понравился?
― Не то чтобы застенчива, ― заметил я, представив себе Этту, которая говорила мне «привет». ― Но девочка была впечатлена мной, ― рассмеялся я.
― Ничего страшного, мы тоже, ― пошутила Ани.
― Она много говорит? ― спросила Кейт, не прекращая расспрашивать.
― Немного, ― ответил я. ― Она не говорит полными предложениями, как Сейдж в том возрасте, но выражает свои желания. В основном это тарабарщина с добавлением узнаваемых слов.
― Это нормально, ― заверила меня Кейт. ― Сейдж была аномалией. Она ботаник.
― Этта казалась хорошей. Здоровой и счастливой.
― Боже, это такое облегчение, ― сказала Ани.
― Мне, блядь, снились кошмары обо всех потенциальных ужасах, с которыми она могла жить, с тех пор, как мы узнали о ней.
― Рассказывай мне об этом, ― проговорил я с сочувствием.
― Она сказала, когда мы сможем встретиться с Эттой? ― спросила Кейт. ― На этой неделе мы не заняты. Я имею в виду, Шейн должен работать, но в остальном мы свободны.
― Помедленнее, турбо, ― ответил я. ― У нас не было никаких планов или
