но Лукас оказывается быстрее.
– Думаю, что мы немного переборщили, пытаясь сработаться, – я рассержена его словами, – но теперь все позади, и в понедельник мы не подведем вас.
Доктор Маккормик хлопает его по плечу, как приятель приятеля.
– Именно это я и хотел услышать, сынок.
«СЫНОК?!»
– Могу рассчитывать, что завтра ты присоединишься ко мне на поле? – продолжает он. – Я хочу добраться до всех восемнадцати лунок, пока солнце не поднимется слишком высоко.
Лукас улыбается очаровательной улыбкой с ямочками, демонстрируя ровные белые зубы. Я моргаю, чтобы не поддаться ее влиянию.
– С нетерпением жду этого, сэр.
Кивнув, доктор Маккормик возвращается в коридор, а Лукас поворачивается ко мне, улыбка все еще на месте, хотя теперь это оружие направлено на меня.
– Не волнуйся, я не собираюсь использовать время, проведенное наедине с доктором Маккормиком, чтобы подговорить его уволить тебя. Но кто знает? Может, пока мы будем пить пиво в клубе, он сам придет к такому выводу?
Я щурюсь.
– Ты хуже всех.
– Извини, ты думала, что я стал мягким? – Это вопрос с подвохом, но его улыбка замедляет мой ответ. Взгляд опускается к его сильному и точно не мягкому телу и, когда понимаю, что делаю, я резко поворачиваюсь и ухожу. – Удачных выходных, Дэйзи, – кричит Лукас мне вслед.
Он бесконечно доволен собой.
* * *
В понедельник утром Лукас выглядит более загорелым, чем в пятницу, а это значит, что он играл в гольф с доктором Маккормиком. Интересно, кто победил, но, проходя мимо него по коридору, я не спрашиваю об этом.
– О, Дэйзи, – бросает он мне в спину, – я оставил кое-что на твоем столе.
Я не отвечаю. Мне необходимо выпить унцию кофеина: мозг еще слишком медленно работает. Кроме того, мне любопытно, что там. Еще один букет маргариток? Результаты их игры в гольф?
Ни то и ни другое.
В клавиатуру вставлена фотография четыре на семь, на которой изображены доктор Маккормик и Лукас на поле для гольфа. Они стоят бедром к бедру, как будто сиамские близнецы, каким-то образом разделенные тридцатью годами. Доктор Маккормик смеется, а взгляд Лукаса, кажется, следует за мной по комнате.
Замечательно. Пока он болтал с нашим боссом во время долгой игры, я была дома, в пижаме, и смотрела старые фильмы с мамой и Мэделин.
Я достаю из ящика стола маркер, и вдруг у Лукаса прорисовываются дьявольские рожки и хвост. Разрисованная фотография не приближает меня к победе, но когда я прикрепляю ее на доску заметок рядом с компьютером, то чувствую себя немного лучше.
Моя первая встреча с пациентом будет только через пятнадцать минут, поэтому я решаю сделать то, о чем мечтала всю последнюю неделю. Это довольно неэтично, но технически законно, по крайней мере я так думаю. Я захожу на сайт поиска работы и нахожу вакансии докторов по всем Соединенным Штатам: чем дальше от Гамильтона, штат Техас, тем лучше. Ой, смотрите-ка, в Гонолулу нужны врачи. С помощью простого перетаскивания, я отправляю им резюме Лукаса, которое скопировала с сайта нашей клиники. Вот так просто мой понедельник улучшается.
«Алоха, Лукас».
* * *
В среду, после работы, мама моет мне голову в раковине. С гипсом легче просто позволить ей сделать это, чем бороться с моей гривой одной рукой. Она вымоет меня с ног до головы, если я позволю. Ох уж эти мамы.
Несколько минут назад она начала говорить о том, что собирается вызвать в дом дезинсектора, но я не особо ее слушаю. У меня и своих проблем хватает.
– В любом случае, они сказали, что нам придется уехать на неделю или две, пока поставят один из этих больших шатров на весь дом! Я не уверена, что могу решиться на это. Ой, смотри! Там Лукас.
Я дергаюсь и ударяюсь лбом о кран.
Мама, благослови ее Господь, не смеется.
– Ой. Ты в порядке, милая?
– Нормально. – Я тру лоб и подбегаю к окну.
Это правда: Лукас снаружи косит наш газон в чем мать родила. Ну, не совсем, конечно, на нем шорты с низкой посадкой, но он без футболки, и я бегу обратно к раковине, притворяясь, что от его вида меня сейчас стошнит.
– Ну, конечно, это же против правил, – раздраженно проговариваю я. – Разве нет законов приличия?
– Это Техас, Дэйзи. На улице около тридцати градусов, кто может винить мальчика?
Она называет его мальчиком, но Лукас – настоящий мужчина.
– Пойду проверю почту, – сообщаю я.
У меня – что я могу, конечно, только предположить – начинается прилив. Возможно, вид блестящего от пота Лукаса заставил меня впасть в раннюю менопаузу?
Мама кричит вслед, но я игнорирую ее и дергаю входную дверь.
Лукас что-то замышляет. Стрижка газона перед домом моей мамы? Он не делал этого с тех пор, как мы уехали в колледж, и она наняла специальную службу. Тот факт, что он делает это сейчас, одиннадцать лет спустя, совершенно абсурден.
Он останавливается, когда видит, что я иду по дорожке, но ни слова не говорит, и я тоже. Я топаю, топаю, топаю к почтовому ящику, дергаю дверцу, вижу, что он пустой, и захлопываю.
Оглянувшись, я вижу, что по груди Лукаса стекает пот. Дорогой Боженька! Я все еще уверена, что это противозаконно. Я замечаю группу женщин, занимающихся быстрой ходьбой, которые остановились на углу улицы и глазеют на Лукаса. Неужели? Всем четверым одновременно понадобилось завязать шнурки? Народ, уже давно изобрели двойной узел!
Я машу рукой, чтобы прогнать их, и они убегают, смущенные, но недостаточно.
– Ты устраиваешь представление, – огрызаюсь я на Лукаса. – Наверное, ты и в одежде сможешь косить траву.
– Я могу снова надеть футболку, если для тебя это проблема.
– Для меня это не проблема. Мне все равно.
– Правда? Поэтому ты так проверяешь почтовый ящик?
Я скрещиваю руки на груди.
– Что ты хочешь этим сказать?
– У тебя шампунь в волосах.
Вот тогда я чувствую, как мокрая пена стекает по моим щекам и груди, впитываясь в майку.
– Это несмываемый кондиционер.
– Очаровательно.
– Дэйзи, милая! – зовет мама с крыльца. – Ты уже утром забрала почту. А теперь заходи и оставь бедного Лукаса в покое. Мне все равно нужно домыть твои волосы.
Ее способность испортить момент поразительна.
– О, и Лукас, – продолжает она, – я оставила тебе лимонад на случай, если ты захочешь пить.
– Дьявола не мучает жажда, – бормочу я себе под нос, волоча ноги по дорожке.
Последнее, что я вижу, это отражение Лукаса в окне: обнаженный, потный, обезоруживающе красивый.
Ночью перед сном я достаю из гаража огромный вентилятор, включаю его на полную мощность и направляю прямо на
