вещей, но по сей день меня мучает один вопрос, который слишком поздно задавать.
Было бы мне не так больно, если бы я просто отправил то первое письмо?
Глава 10
Нынешнее сражение с Лукасом отличается от того, что мы вели раньше. Одиннадцать лет назад наше оружие было традиционным и простым: табели успеваемости, бег на время, результаты тестирования и смертельные взгляды, которыми мы одаривали друг друга. Не было никаких намеков на прелюдию. Я бы даже предположила, что в старших классах Лукас не смог бы отличить слово «прелюдия» от слова «предплечье». Но взрослый Лукас может. Похоже, Стэнфорд обучил его не только биологии. Я должна написать письмо декану с поздравлениями и благодарственными словами.
У меня нет проблем с ведением войны.
Просто дело в том, что я понятия не имею, что поджидает меня за углом и какие маленькие трюки Лукас припрятал на сегодня в рукаве, – и это меня нервирует. Это заставляет сомневаться в каждом решении, которое я принимаю.
В понедельник утром я надеваю черное платье до колен, стою перед зеркалом и пытаюсь рассмотреть себя со всех сторон. Да, спереди оно выглядит подходящим, но что, если мне придется нагнуться и поднять карандаш? Будет ли разрез выглядеть безвкусно или он будет кричать «юху-у-у»?!
Я меняю черное платье на брюки и блузку. Никакого риска в шерстяных обтягивающих брюках.
Но только не сейчас, теперь пребывание рядом с Лукасом влияет на мой внутренний термостат. Я больше не могу регулировать температуру тела так, как привыкла. Поэтому меняю шерстяные брюки на тонкую юбку-карандаш и быстро выхожу из комнаты, прежде чем бросить еще один неподходящий предмет одежды на пол.
Прошло две недели с тех пор, как мы с Лукасом начали работать вместе в семейной клинике Маккормика. Прошло достаточно времени, чтобы привыкнуть к нему, и все же, когда в понедельник утром я захожу в клинику и вижу, как он готовит кофе на кухне, его вид все еще шокирует меня.
Проходят миллисекунды, в течение которых я вижу Лукаса таким, каким его видят все остальные: высокий красивый доктор с густыми каштановыми волосами и идеальной белой улыбкой, но это мираж, вымышленный оазис, который разочаровывает, когда я приближаюсь и вспоминаю, что этот образ принадлежит Лукасу Тэтчеру.
– У тебя по понедельникам дела? – спрашивает он, подозрительно глядя на меня.
– Неужели тебе так интересно? – вздыхаю я, прежде чем подойти ближе к кабинету и оказаться в относительной безопасности.
После того, как я бросаю вещи рядом со столом, открываю сумочку и вытаскиваю предметы, которые приготовила дома: флакончик красного лака для ногтей для Кейси и издание «Черной материи» в твердом переплете для Джины. Это не взятка, а просто подарки, предназначенные для получения поддержки – все это часть этапа номер два.
После того, как книга и лак для ногтей оказываются с благодарностью приняты, я расплываюсь в торжествующей дымке. Отдавать действительно приятнее, чем получать. Я иду в смотровую, чтобы встретиться с нашим первым пациентом: миссис Викерс, пятьдесят шесть лет. Боль в лодыжке и небольшой отек. У меня есть преимущество, но Лукас, несомненно, в какой-то момент вмешается, чтобы «вставить свои пять копеек». Я хочу разбить его копилку.
– Миссис Викерс, доброе утро. Я доктор Белл и сегодня буду вашим лечащим врачом.
– Господи! Наконец-то!
Она швыряет журнал на пол. Я наклоняюсь, чтобы поднять его и вернуть ей, но она не принимает его обратно, поэтому я неловко сжимаю журнал в руках.
– Где вы пропадаете, заставляя людей ждать? У меня была назначена встреча в 7:45, а сейчас уже 8:00. Думаете, я могу просто сидеть здесь и ждать вас весь день? Знаете, у меня тоже есть работа.
Я хочу поправить ее: наши первые встречи всегда начинаются в восемь утра, но я все еще плаваю в облаках из сахарной ваты.
– Искренне сожалею об этом, – сладко говорю я. – Я ценю ваше время, позвольте извиниться. После того, как вы уйдете от нас, зайдите в кофейню и закажите кофе за счет доктора Белл.
– От кофе у меня начинается диарея. Послушайте, леди, вы думаете, что раз носите белый халат, то можете командовать всеми вокруг? Но угадайте что? Я этого не потерплю. И вам лучше поверить в то, что я обязательно оставляю о вас плохой отзыв.
Я чувствую, что Лукас стоит позади меня и, без сомнения, наслаждается происходящим. Не так уж и хочется иметь дело с таким пациентом, да, доктор Тэтчер?
– Миссис Викерс, чтобы вам больше не пришлось тратить здесь время, мне необходимо вылечить вас, так что давайте перейдем к делу: вы упомянули об отеке и боли в правой лодыжке?
Ее руки скрещены, а глаза прищурены. Я могу с уверенностью сказать, что она ожидала вспышку гнева в ответ на провокацию, но я разочаровала ее.
– Да, так и есть, – бормочет она, отворачиваясь.
– Тогда давайте посмотрим.
Я кладу ее карту и журнал на стол и делаю шаг вперед. Еще пять минут мы играем в ее игру, и она, наконец, позволяет осмотреть ногу. Синяки и повышенная чувствительность в сочетании с историей падения с лестницы определенно заслуживают беспокойства.
– Думаю, следует отправить вас в окружную больницу, чтобы сделать рентгеновский снимок. Это определенно растяжение, но мы должны исключить худшее.
– Вы не можете сделать снимок здесь?! Это просто смешно!
– Простите. Мы небольшая клиника. У нас нет подходящего оборудования…
– Прибереги свое дерьмо для кого-нибудь другого, блондиночка. Мой отзыв на Yelp становится только длиннее, – рычит она, вытаскивая инкрустированный стразами смартфон.
– Все, довольно.
Голос Лукаса гремит у меня за спиной и заставляет напрячься.
– У вас, очевидно, плохой день, но, если вы не можете относиться к доктору Белл с тем же уважением, с каким она относится к вам, думаю, вы должны удовлетворить свои потребности в лечении в другом месте. Когда вы доберетесь туда, я бы также порекомендовал сначала сделать рентгеновский снимок вашей лодыжки.
Мои глаза так сильно округляются от шока, что, должно быть, занимают половину лица. Может быть, впервые в жизни миссис Викерс потеряла дар речи; она явно привыкла издеваться над молодыми кассирами в «Дилларде». В течение нескольких секунд она молча смотрит на Лукаса, потом поворачивается ко мне и, не глядя в глаза, произносит:
– В какую, вы говорите, больницу нужно ехать?
Когда позже этим утром я захожу на кухню, снова нахожу там Лукаса: он наливает вторую чашку кофе. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, понимая, что мы уже стояли тут точно так же сегодня утром – он с
