— С вашим кредитом все в порядке, босс, — признал сержант и перешел на французский для внесения официального протеста. — Меня больше всего волнует возмещение столь дорогостоящего товара.
— Раффи! Ты зря теряешь время.
8
От моста до Порт-Реприва было несколько миль. Автомобильная дорога встретилась им примерно в шести милях от города. Она прошла под железнодорожным мостом и снова скрылась в лесу, в обход возвышенности. Железная дорога пошла вверх и через несколько поворотов достигла высшей точки — футов шестисот над городом. Растительность на каменистых склонах была более редкой и вид не заслоняла.
Стоя на крыше вагона Брюс смотрел на север. Огромные пространства болотной растительности и открытых участков воды исчезали в жарком голубом тумане без признаков границ. Южную оконечность болот опоясывала река Луфира. Она была пол-мили шириной, оливково-зеленую воду рябил ветер, берега четко ограничивались темно-зеленым барьером кустарника. Мыс между рекой и болотом защищал природную бухту Порт-Реприва. Городок размещался на клочке суши: с одной стороны бухта, с другой — трясина. Дорога спускалась по правому склону холма, пересекала болото по дамбе и входила на единственную улицу города. В центре городка, напротив железнодорожной станции, стояло три больших здания, металлические крыши которых сияли на солнце как маяки. Вокруг них было раскидано полсотни домиков под соломенными крышами.
На берегу бухты выделялось длинное строение, вероятно, цех, от него в воду уходили два причала. Около них — три черные тупоносые конструкции с несоразмерно высокими надстройками. Это и были алмазодобывающие драги.
Вся окрестность была пропитана жарой, малярией, запахом болот — маленький убогий поселок на берегу зеленой, как змея, реки.
— Чудесное место поселиться на пенсии, — пробормотал Майкл Хейг.
— Или открыть санаторий, — сказал Брюс.
За дамбой виднелась еще одна группа строений — макушки крыш над лесом. Среди них крытый медью шпиль церкви.
— Миссия, — предположил Брюс.
— Святого Августина, — подтвердил Раффи. — Младший брат моей первой жены получил тут образование. Сейчас он атташе в каком-то министерстве в Элизабетвилле. Очень неплохо живет, — слегка хвастливо закончил Раффи.
— Молодец, — похвалил Брюс. Поезд спускался с холмов к городу. — Кажется, мы это сделали, босс.
— Осталось совсем немного, — вернуться назад.
— Да, совсем чуть-чуть.
И они въехали в город. На платформе их встречало человек сорок.
«Загрузимся полностью на обратную дорогу, — подумал Брюс, осматривая встречающих. В толпе он заметил яркие пятна женских платьев. — Еще одна сложность. Когда-нибудь, надеюсь, я займусь делом, которое от начала до конца пройдет по плану и без осложнений». «Размечтался», — горько возразил он сам себе. Радость и облегчение встречающих людей были видны невооруженным глазом. Большинство женщин плакало, мужчины, как дети, бежали по платформе за поездом. Цвет кожи репривцев варьировал от кремовато-желтого до угольно-черного. Бельгийцы оставили о себе хорошие воспоминания.
В стороне от толпы и всеобщего ликования стоял солидный мулат. Он, несомненно, был представителем власти. Рядом с ним — крупная женщина. У нее была более темная кожа. Брюс сразу же понял, что это муж и жена. С другой стороны он сразу выделил фигуру, одетую в джинсы и рубашку с открытым воротом. Ее легко было принять за мальчика. Но Брюс тут же отметил длинные темные волосы, струящиеся по спине и совершенно не характерные для мужчины бугорки под рубашкой. Поезд остановился, Брюс спрыгнул на платформу и, улыбаясь, стал пробираться сквозь толпу. За все время, прожитое в Конго, капитан так и не смог почему-то привыкнуть, чтобы его целовали люди, не брившиеся два или три дня и пахнущие чесноком пополам с дешевым табаком. Пока он пробивался к начальнику, его подвергли этому испытанию раз десять.
— Храни, вас бог за то, что вы пришли нам на помощь, месье капитан, — солидный мулат различил двойную полосу на погоне Брюса и протянул руку. Брюс ожидал еще одного поцелуя и воспринял рукопожатие с облегчением.
— Я рад, что мы прибыли вовремя, — ответил Брюс.
— Позвольте представиться — Мартин Боуссье, — директор отделения горно-рудной компании, это моя жена, мадам Боуссье.
Он был довольно высокого роста, но значительно меньшей комплекции, чем жена. Его волосы были абсолютно седыми, лицо морщинистое, опаленное экваториальным солнцем. Брюсу он сразу же понравился. Мадам Боуссье, прижавшись к Брюсу мощным корпусом, сердечно его расцеловала. Ее усики были настолько мягкими, что это лобзание доставило Брюсу удовольствие, а пахло от нее туалетным мылом, что было значительным достижением.
— Разрешите представить мадам Картье, — Брюс пристально взглянул на девушку, отмеченную им еще при подъезде. В его мозгу одновременно запечатлелась бледность кожи, которая, однако, не являлась признаком нездоровья, это была здоровая, бархатистая, матовая кожа, до которой хотелось дотронуться; распах глаз, которые заполнили половину ее лица, неосознанный вызов ее губ, и обращение «мадам» перед ее именем.
— Капитан Карри, армия Катанги, — представился Брюс. «Она слишком молода для замужества, ей не больше семнадцати лет. Она свежа, как молоденькая телка, и от нее, наверное, еще пахнет м материнским молоком».
— Спасибо, что приехали, месье, — она говорила с мягкой кокетливой хрипотой, как бы готовая рассмеяться, пофлиртовать. Брюс добавил еще года три к ее возрасту. Это был голос не молоденькой девочки, таких ног у девочек тоже не бывает, и у девочек значительно меньше скрыто под рубашкой.
Он снова посмотрел ей в глаза, заметил в них искорки раздражения и легкий румянец на щеках. «Господи, — подумал он, — я глазею на нее, как матрос в увольнении». Он поспешил перевести свое внимание на Боуссье, но его голос прозвучал сдавленно.
— Сколько у вас людей?
— Сорок два человека, из них пять женщин и два ребенка.
Брюс кивнул, примерно так он и рассчитывал. Женщины смогут поехать в одном из закрытых вагонов. Он повернулся и рассмотрел станцию.
— У вас есть поворотный стол, на котором мы сможем развернуть паровоз?
— Нет, капитан.
— Придется пятиться задом всю дорогу до узла Мсапа. Еще одно осложнение. Труднее будет наблюдать за путями. Дым и сажа покроет весь поезд. Какие меры вы приняли для обороны города?
— Недостаточные, капитан, — произнес Боуссье. — Для обороны города у меня не хватает людей — большинство при первых признаках несчастья. Я расставил посты на подступах к городу и укрепил, насколько это было возможно, отель.
