вопросы посыпались из Тани один за другим.
Аникеюшка разгладила складчатую юбочку и степенно начала:
– Собой хорош, хозяюшка. Орел прямо а не мужичина. Волос черный, волною вьется да падает на плечи широкие. Глаза его серые как море штормовое.
“Ну вот, приехали. И этот брюнет жгучий, похоже. Может быть, это судьба?” – Таня усмехнулась. Не верила она в судьбу. Ну как, не верила. Ведь если верить в эту судьбу, то получается, сиди себе на попе ровно и не делай ничего.
Если судьба - так и судьба. Нечего попусту суетиться.
Таня же никогда не умела сидеть на попе ровно. И с Пашей-то она познакомилась как раз поэтому. Поехала на выходные в столицу и оказалась с ним в одном автобусе. Рядом сиденья оказались.
Разговорились, и пошло-поехало.
Таня опять вздохнула и тень набежала на ее лицо.
– Брюнет, значит.
Аникеюшка нахмурилась:
– Не по нраву тебе брунеты, хозяюшка? Но так он и правда мужичина видный. Да и при должности немалой.
– Да это я уже поняла, про должность-то его, – отмахнулась Таня.
– А вот что за человек?
Аникеюшка только плечами пожала:
– Вот о том не ведаю, хозяюшка. Мы же чего. Мы нечисть домовая. К дому привязаны и по другим-то местам не шастаем. Не к лицу нам да и не заповедано, – наставительно сказала домовушка и заметно опечалилась, склонив голову к плечу.
Надо сказать, была Аникеюшка весьма любопытна по своей природе, будто матушка у нее и не домовушка вовсе, и с удовольствием бы побывала и в других домах. И даже в других городках. Но куда пойдешь против правил да предписаний? Раз заповедано, то и надо жить по тем заповедям. Однако раз в месяц, обычно в полнолуние, нападала на нее такая тоска, что хоть волком вой. И тянуло, тянуло Аникеюшку нарушить древний обычай. Да куда там. Не сильна она была в пространственной магии. Вся сила в бытовую ушла. Тяжело вздохнула домовушка.
– Вот как, – протянула Таня и с пониманием посмотрела на Аникеюшку. Да, нелегко быть привязанной к одному месту всю свою жизнь. Таня поежилась. Она бы так точно не смогла.
– Ну, а Солара-то. Солара как к нему относилась? – Таня затаила дыхание. Ведь ей нужно было знать об отношениях Сильвера и Солары как можно больше.
Аникеюшка искоса посмотрела на замершую девушку и поджала губки:
– Я домовушка приличная и в отношения хозяйки и бургомистра не мешалась.
Таня всплеснула руками:
– Так я ж не про то! Не мешалась, и слава богу. Но неужели ты не видела по ней, по Соларе-то? По нраву ей он или нет?
Тане всегда казалось, что со стороны многое можно увидеть. Тем более, если ты домовушка. Правда, ничего она про домовушек не знала. Откуда?
Да и видела Таня, вот по глазам буквально видела - скрывает что-то Аникеюшка.
Глава 19
Сильвер потянулся и потер покрасневшие глаза. До чего же он устал! Эти дела никогда не закончатся. То купцы пожалуют с жалобой на поставщиков. То поставщики пожалуют с жалобой на купцов. То из столь града Ливона пришлют указ о расширении полномочий губернатора.
Извольте, лир Сильвер, теперь заниматься и тяжбами земельными.
Нет, не такой, совсем не такой представлялась Сильверу полученная по наследству должность. Мужчина стащил с головы гладкий, волосок к волоску, парик и взъерошил свои черные как смоль кудрявые волосы.
Парик этот доставлял Сильверу изрядные мучения. Но что поделать. Традиция. Он хмуро посмотрел на портрет деда. Вот кто дал начало этой традиции.
Ну, деда можно было понять. Сильвер его прекрасно помнил – старик был практически лысым, вот и носил парик. Сильверу же, с его непокорными кудрями, парик был не нужен от слова “совсем”.
Однако, находясь на посту городского главы, носить его во время работы приходилось.
Сильвер посмотрел на наручные часы дивной работы, подарок делегации гномов.
До конца рабочего дня осталось всего ничего.
Какие-то два часа, и он может быть свободен!
Улыбка раздвинула его сомкнутые тонкие губы и засияла в серых как штормовое небо глазах.
Сегодня вторник. Сильвер почувствовал, как его дыхание учащается. Обычно бледное лицо окрасил румянец. Вторник!
И значит, сегодня вечером, вот уже через два часа он побежит в лавку госпожи Солары. Побежит? О нет. Конечно, он пойдет степенно. Приподнимая шляпу и раскланиваясь с горожанами. Не будь их и его статуса городского главы, побежал бы. Побежал бы со всех ног. И только на подходе к лавке, перед самым поворотом мощеной камнем дороги, он бы остановился. Пригладил растрепанные волосы и пошел спокойно. Насвистывая и поигрывая модной в нынешнем сезоне тросточкой.
В дверь постучали.
Сильвер нахмурился и натянул треклятый парик:
– Войдите!
Вошел худенький небольшого роста мужчина в темном официальном камзоле и темных же шароварах, заправленных в высокие сапожки. Он поправил спадающие с переносицы маленькие очечки и вздохнул.
Сильвер поднял бровь:
– Луний, что опять случилось?
Его первый и единственный помощник вымолвил:
– Клим Вертиго с жалобой пришел. Ярится сильно. В очереди сидеть не хочет. Просит, чтобы вы прямо сейчас его приняли.
Сильвер нахмурился и почувствовал, как желваки заходили по его щекам.
– Вертиго вернулся? – медленно сказал он. – Когда?
– Похоже, что сегодня, – вздохнул Луний и опять поправил спадающие очки. Вот сколько раз гномы предлагали ему сделать новые, самые современные и удобные.
Так нет. Луний отказывался наотрез. Ведь эти очки подарила ему она… Мужчина вздрогнул и вернулся к своим обязанностям.
– Да, лир Сильвер. Точно сегодня. Похоже, даже не удосужился умыться с дороги и привести себя в порядок. Прямо так на прием явился, – поморщился Луний.
В свое время Клим Вертиго попортил ему немало кровушки. И это ведь из-за него она пропала. Мужчина сжал кулаки.
– Ну-ну, Луний. Расслабся, – Сильвер нахмурился и дотронулся до плеча помощника.
– Дело прошлое. Да ты ведь должен помнить, что в то время не было его тут. Помнишь ведь?
Луний посмотрел в глаза своему руководителю и кивнул. Он помнил. Да только… Не верил Климу ни на грош.
Мужчина снял очки и протер их вытащенным из кармана маленьким кружевным платочком.
Сильвер сделал вид, что ничего не заметил и
