выпарить всю воду. Преимуществом такого способа приготовления была еще и безопасность – горячий сироп, влитый в белки, обезопасит нас от сальмонеллеза, о котором тут вряд ли кто-то знал.
Рядом с печью была еще и каменная плита. Я разожгла огонь, водрузила на плиту большой горшок с водой, всыпала сахар и позвала Берта, чтобы он стоял и помешивал сироп по мере того, как вода будет испаряться.
Лара смотрела на мои действия, как на волшебство. Я проверила работу мальчиков, которые сменяли друг друга уже в третий раз. Белки превратились в жидкую пену, но до образования пиков было еще очень далеко.
– Тисса Лара, мне нужна будет плотная бумага, чтобы меренги не пристали к противню во время просушки.
Женщина кивнула и покинула кухню. Через несколько минут она вернулась с несколькими листами бумаги. Я смазала бумагу маслом и разложила ее на двух противнях.
Тем временем сироп был почти готов, а вот белки никак не хотели взбиваться. Руки у моих помощников уже с трудом поднимались. Они смотрели на меня почти с ненавистью, но молчали, не смея возмутиться в присутствии Лары.
Наконец, я была удовлетворена качеством взбивания и отпустила мальчишек с кухни.
– Спасибо, вы очень сильно помогли, мальчики, – сказала я на прощание, а в ответ снова получила лишь презрительные взгляды, – тисса Лара, теперь нужна ваша помощь. Я буду продолжать взбивать белки, а вы вливайте сироп тонкой струйкой.
Спустя несколько минут меренга была готова, оставалось только выложить смесь на бумагу и отправить угощение в печь на просушку. К этому времени как раз был готов наш солнечный пирог, который я вынула из печи и положила остывать под тонкое полотенце.
– Берт, идем делать самое важное, – я вручила малышу ложку, и мы принялись аккуратно выкладывать белковую смесь на бумагу. Конечно, меренга, выложенная с помощью кондитерского мешка, была бы более красивой, но я реально оценивала свои возможности.
Вдвоем с Бертом мы довольно быстро разложили меренги. Если по готовой горке немного поводить ложкой, то можно было получить интересный узор. Лара наблюдала за моими действиями, как за волшебством или фокусом. Наконец я убрала противни с меренгами в немного остывшую печь.
– Тоня, тебе не кажется, что эти твои меренги не пропекутся в холодной печи? – С волнением спросила женщина.
– Нет, тисса Лара. Все в порядке: меренги не должны печься. Им необходимо подсохнуть.
Через час на столе высилось блюдо с белыми, идеально глянцевыми меренгами, которые, я была уверена, очень понравятся детворе на завтрашнем празднике.
Празднование Солнцестояния начиналось еще до восхода солнца. Накануне вечером Лара раздала нам золотые ленты, которые следовало повязать на запястья и вплести в волосы. Для малышей мы сделали подобие флажков, повязав такие же ленты на палочки.
Рассвет только занимался, а обитатели школы, во главе с управляющим Веном, уже вышли на улицу. На улице в этот ранний час были все жители деревни. Стариков поддерживали дети и внуки, младенцы спали на руках у матерей. И все вокруг было украшено трепещущими на ветру золотыми лентами.
Люди по одному, парами и семьями стекались на главную улицу, по которой двигались дальше на восток. В толпе я заметила и своих родственников: бабушку, отца с мачехой и сводную сестру с братьями. Мы лишь издали кивнули друг другу.
Молча миновав центральную площадь, собравшиеся продолжили движение к окраине деревни и дальше. Никто не разговаривал, а нарушителей тишины строго одергивали соседи.
Влажная от утренней росы трава холодила босые ноги. Птицы уже начинали петь, подгоняя разгорающийся рассвет. Наконец, мы поднялись на холм и остановились на его вершине. Здесь разрешалось присесть тем, кому дорога далась тяжело и кто не мог долго оставаться на ногах. Для этого на восточном склоне холма лежали поваленные деревья. Их стволы в течении многих лет полировали дождь и ветер.
И как только первый луч солнца озарил небосвод, мир взорвался миллионом новых звуков. Тысячи птичьих голосов возвестили о начале нового дня, а люди торжественно и радостно поддержали их песней приветствия солнцу. Низкие мужские, взволнованные женские и звенящие детские голоса пели вместе с миром. Почти все, кто все еще отдыхал на поваленных деревьях, встали, чтобы почтить начало великого праздника. Лишь дряхлые старики, да дети, неуверенно стоящие на ногах, остались сидеть. Казалось, воздух стал осязаемым и завибрировал. Вот золотисто-розовый небосвод подернулся рябью, и над ним величественно показалось Солнце.
До этого момента я вполне неплохо справлялась с ролью неграмотной сельской девочки, но сейчас оказалась на грани провала – даже маленькие дети знали праздничную песню, которой жители приветствовали рассвет в день Солнцестояния.
Мелодия была несложная, много протяжных гласных, только текст я не знала совершенно. Что-то про огонь, золото и древнюю силу. Я постаралась встать подальше от взрослых и сделала вид, что хочу поддержать разволновавшегося Берта. Положив руку на плечо мальчика, я старательно тянула гласные и подхватывала припев. Но, по большей части, всего лишь открывала рот и практически ни звука не издавала.
Наконец, песня завершилась, а Солнце полностью поднялось над горизонтом. В этот миг возгласы ликования, хлопки и улюлюканье разнеслись над долиной. Дети махали золотыми флажками, многие подкидывали в небо золотые ленты, переливающиеся в ярких лучах, отчего казалось, что весь склон сияет подобно солнцу.
Назад в деревню шли шумной нестройной толпой. Многие здоровались с родственниками и друзьями, поздравляя их с праздником. Ко мне подбежали Парк и Тир и, весело смеясь, несколько раз оббежали кругом. Кажется, они успели соскучиться по своей старшей сестре.
Пришлось найти родственников в толпе, чтобы поприветствовать. С особой теплотой я обняла бабулю, поблагодарив ее за то, что она помогла мне попасть в школу. Но о том, что знаю про ее пожертвование я умолчала. Сводная сестра Марта поинтересовалась, как я устроилась на новом месте и есть ли в школе интересные мальчики. Я вспомнила лишь зазнайку Лекса и, рассмеявшись, отрицательно покачала головой. К сожалению, тот, о ком я подумала в этот момент, и вопрос сестры услышал и мой ответ увидел. Обогнав нас, он удостоил меня таким презрительным взглядом, что мне показалось, будто пространство вокруг подернулось инеем. Странное ощущение.
Наконец, мы все вернулись в деревню и отправились на площадь. Сначала слово взял староста и поздравил жителей с наступившим праздником – днем Летнего Солнцестояния. Затем пришли ведуны. Они говорили о благоприятствующих знаках, обещающих добрые и богатые времена. Площадь взорвалась аплодисментами и
