Читаем без скачивания Иллюзии ночей - Вероника Черных

Села на диван, налила ему в рюмочку водочки, поправила на тарелочке солёные огурчики, нарезанную буженинку. Красота!

В телевизоре уже обнимаются. Ой, забыла шторки задёрнуть, чтоб потемнее было! Потемнее – значит, поромантичнее. В темноте люди смелее становятся. Это касается и трусливых до любви мужиков.

Скрипнула дверь. Явился муж мой Дед Мороз. Упёрся взглядом в обстановку, частью которой была я.

– Ну, так где я? – спросил.

– Да ты садись, садись, Митенька.

Я похлопала ладошкой по дивану.

– Ну, сяду, и чего? Ты меня чего, знаешь, что ли?

– Конечно, Митенька. Ты садись, водочки хлебни. Всухую кто разговаривает?

Дмитрий Павлович Морозов помялся и сел, запахнув на коленках полы чёрно-красно-белого халата. Поколебавшись, выпил, закусил. Правильно! На халяву же! Увидал эротику – крякнул, порозовел, глянул на меня искоса.

– Я – Жанна, – шепнула я, потупившись и часто дыша, чтобы поднималась грудь. – Ты меня с Новым годом поздравлял, поздравлял, да так и остался.

– Чего? – оторопел Дмитрий Павлович.

– Костюмчик я твой постирала, погладила, но не в нём же теперь тебе идти, – лебезила я. – Хочешь, сбегаю, принесу твои вещи?

– Ну… давай, – после раздумья согласился он и выпил ещё стопочку, которую я ему налила.

– Вот и отлично, – обрадовалась я. – А пока полежи, отдохни, телевизор посмотри, журнальчик почитай.

В телевизоре уже всё происходило по полной программе, слышались сладкие стоны. Я ненавязчиво прижалась к любимому, он хмыкнул и опрокинул рюмочку водочки. Ещё раз шесть выпил и, редко хлопая ресницами, едва ворочая языком, позвал:

– Ты кто? Иди ко мне, ц-цып-поч-чка…

И мы снова были вместе!

Потом он снова выпил, закусил, уснул, а я тихонько, но быстро слетала к нему домой – адрес-то из паспорта знаю. Оттуда же знала, что Митенька мой холост. Был. До встречи со мной.

Мне хотелось петь и летать! Есть всё-таки Дед Мороз!

Жил Дмитрий Павлович с родителями. Они тревожились за сына, о местопребывании которого ничего не знали, и восприняли первую новость о том, что я – знаю, с воодушевлением и признательностью.

Весьма, между прочим, интеллигентные люди, мне показалось: они не заругались, когда, потупив намазанные как можно гуще глаза, я скромно пролепетала, что являюсь натуральной женой их единственного сына, и показала свидетельство о браке, подкрепив его видом обручального кольца на безымянном пальце правой руки.

– Что же вы нас не пригласили? – растерянно спросила свекровь.

Как бы я их пригласила, если он невменяемым был?! Да они б выволокли его за шкирку от меня. И я соврала, придав голосу сожаление, достойное печали:

– Всё так быстро совершилось… Он хотел, чтобы всё произошло как можно быстрее.

– Но… хоть сказал бы… – растерянно упрекнул свёкор.

Я вздохнула смущённо и ответила одним всеобъемлющим словом.

– Любовь…

Подумала и добавила:

– Сюрприз…

Тоже всеобъемлющее слово. Вселенское. Тут ввалилась толпа разновозрастного народу. Они шумно разделись в прихожей и ворвались в комнату, которых в квартире было две.

– Мам, пап, на улице красота! Жаль, что вы с ними в зимний городок не сходили! – выпалила молодая женщина, и тут все уставились на меня.

А я, в свою очередь, уставилась на них. Свекровь растерянно повела рукой:

– Знакомьтесь. Это наша дочь, зять и трое внуков. А это… – она чуть запнулась, но так же растерянно продолжила: – А это нас навестила наша невестка.

– Кто?! – выдохнула сестра моего мужа. – Невестка?! Это что значит?!

– Значит… что эта… женщина… Жанна… э-э…

– Прокопьевна.

– Прокопьевна… – запинаясь, поведала свекровь, – жена Димочки.

И все остолбенели, уставясь на меня. Я выпрямила широкую спину и лучезарно улыбнулась. Надеюсь, мне рады?

– Же-на?! – раздельно переспросила золовка.

– И документы имеются, – сообщила я гордо и протянула ей свидетельство о браке.

Она взяла, прочитала и вернула бумагу отцу.

– Вот так история! – растерянно протянула она и переглянулась с мужем и детьми. – А почему он нам ничего не сказал, не предупредил?

– Любовь… – томно повторила я. – Сюрприз…

– Не понимаю, – нахмурилась новоиспечённая золовка. – При чём тут сюрприз и любовь? Элементарно позвонить не мог разве?

У-у, какая дотошная! Я сразу прониклась к этой особе неприязнью. Дети, облепив родителей, глазели на меня, как на диковинку. Самая младшая громко поинтересовалась:

– Мама! Эта страшная баба-яга стала женой дяди Димы?! Давай побежим и его спасём!

Моя неприязнь к взрослой змее перекинулась и на младшую гюрзу. Я покосилась на неё и сделала каменное лицо. Как она смеет говорить, что я страшная баба-яга?! Митенька меня любит!.. Ну, полюбит! Я его заставлю полюбить!

– Мы, конечно, спасём дядю Диму, – обещала моя золовка, хмуро меряя меня голодным взглядом кобры.

Ах, вот ты как! Ну, ладно.

– Вообще-то Митенька послал меня к вам за своими вещами, – промурлыкала я. – Мне нужны носки, трусы, бритва, сапоги, рубашки, куртка…

Как бы у них выведать, где Митенька работает? Может, сами проговорятся?

Тут деверь моего мужа высказал своё мнение:

– А что тут такого? Женился и женился. Не позвал – и ладно. Охота обжираться! Но на какие шиши свадьбу делал? Безработный же…

Я от радости чуть язык не прикусила: безработный! И я отпуск быстренько оформляю, живём-поживаем вдвоём, он ко мне привыкает, а затем я ему работёнку какую-никакую приищу, да не далеко, а рядышком со мною, чтоб привыкание лучше осваивалось!

– Чего ему делать ещё? – продолжил тем временем муж сестры моего мужа. – Здесь и так не повернуться, а он к жене уйдёт – попросторнее будет. Да и ему легче без детского гомону. И вообще, – глубокомысленно изрёк он, – что ни делается, всё влетает в копеечку, а тут даром мужика пристроили. Да вы радоваться должны, а вы кудахчете!

Я торжествующе выдержала паузу и произнесла с большим чувством:

– Спасибо вам огромное за поддержку нашему сильному чувству?

Он взметнул брови:

– Разве я чего-то о чувствах говорил?

Но я пропустила его реплику мимо ушей и бодро поднялась со стула.

– Ну, так где же Митенькины вещи?

Скрипя зубами, мои новые родственники выдали мне положенное, я спихала всё в два баула и с трудом заковыляла прочь, пообещав вернуться. Никто тащить баулы мне помочь не захотел. А, ну, и ладно! Главное, у меня есть Митенька!

Вернулась я к родимому «подарку» на день рождения, приволокла-таки баулы, а он сразу:

– Где моя куртка и сапоги?

А я не дурёха какая – залепетала себе, залепетала, оболтала, закрутила, приветы передала, благословеньице, нахвалила всех его родственников, и даже кобру с гюрзой, и он утих. Смирился.

Правда, спросил подозрительно:

– А почему я у тебя живу?

А я сказала легкомысленно:

– Да как же не жить? Всё ж-таки ты мне муж, я тебе жена…

Он вытаращил глаза, захлопал ресницами.

– Чего?! Да ты обалдела, старушка?!

Я обиженно вскинулась, выпрямилась, очами обукрашенными повела.

– Я старушка?! Ты когда у уролога был?! Я дама в полнейшем соку, и могу вызывать желания!

Он хихикнул:

– Какие и у кого, интересно?

Я улыбнулась:

– У одного Деда Мороза, например.

Ему аж челюсть свело. Чего его так перекосило? Не понимаю.

– Мы с тобой?!.. – чуть не на фальцете взвизгнул «подарочек».

– Мы с тобой, – подтвердила я и показала растопыренные пальцы. – Три раза.

Преувеличила. Так не со зла же.

– Жуть, – вырвалось у Митеньки, но я не обиделась, а сказала убедительно:

– Разве тебе со мной худо будет? Тебе еда моя понравилась? Только честно.

Митенька неохотно кивнул:

– Ничё, вроде.

– Отлично! Квартира понравилась? – допытывалась я.

– Ну… ничё, вроде.

– Здорово! У меня приличная работа, я и тебе подыщу непыльное и приличное. За городом у меня садовый участочек с домиком. А ещё компьютер есть с выходом в Интернет. Ну, скажи, разве я – не вариант?

Митенька сел и уставился в чёрный экран выключенного телевизора.

– И потом, – кокетливо завершила я тепловой удар, – как женщина, я вполне ничего. Ради тебя могу скинуть несколько кило, и вообще буду конфеткой. Ну?

Вздохнул Митенька и рукой махнул обречённо. Телевизор включил и на диван брякнулся.

Красота!!! Я с мужем живу! У меня есть муж!!! Я убежала с телефоном в руке в другую комнату, чтобы обзвонить подружек, родных, знакомых и коллег и сообщить о том, что подарил мне Дед Мороз на Новый год и в день рождения.

… А Дима Морозов смотрел не в телевизор, а в окно на сыплющийся снег и видел в его частой крошке волшебную картину: как лежит он, Димка Морозов, пьяный на лестничной клетке, пачкая грязью немытого, заплёванного пола красную дедморозовскую шубу в звёздах из золотой фольги, плачет, слёзы прячутся в белой накладной бороде, засыпает, а когда продирает глаза, упирается изумлённым взглядом в склонённую над ним светлорусую тоненькую красавицу в белой шубке и шапочке Снегурочки. Красавица Снегурочка улыбается ему ласково, с любовью, и говорит мелодичным нежным голоском: