— Ее светлость герцогиня передает вам привет, мисс, и просит сообщить, что по указаниям его светлости она ждет вас через час, чтобы отвезти за покупками.
Минуту Орлена молчала. У нее не было никакого желания ехать за покупками с герцогиней. С другой стороны, девушка понимала, что граф вряд ли разрешит ей поехать одной, а даже если и разрешит, она понятия не имеет, куда следует ехать.
С некоторым усилием Орлена ответила:
— Пожалуйста… поблагодарите… ее светлость… и скажите, что я… не заставлю ее ждать.
— Прежде чем вы уедете, мисс, — продолжала экономка, — ее светлость была бы очень рада познакомиться с вами.
Девушка подумала, что она говорит о леди Аделаиде, но экономка объяснила:
— Мать его светлости, мисс, вдовствующая графиня. Она не выходит из своих покоев, но я провожу вас туда, как только вы оденетесь.
— Спасибо, — ответила Орлена.
Приняв ванну, девушка оделась, как всегда сокрушаясь, что у нее нет ничего модного. И снова пожалела, что Терри не позволил ей купить хотя бы одно новое платье в Йорке, прежде чем ехать дальше на юг.
Это задержало бы их всего на два дня, и Орлена бы не так стыдилась своего вида, когда экономка вела ее по длинным, роскошным коридорам.
В то же самое время, поскольку девушка была чувствительна к своему окружению, она понимала, что все здесь было исключительного качества.
Орлена ничего не могла поделать со своими чувствами, отзывающимися на картины, на стоящие повсюду вазы с цветами и на атмосферу элегантности и роскоши, которая сильно отличалась от всего, что она видела прежде.
Комната вдовствующей графини утопала в цветах, а огромная, задрапированная шелком кровать поражала воображение.
Но у ее хозяйки было одно из самых милых лиц, что когда-либо видела девушка, и улыбка, с которой приветствовала ее графиня, напомнила Орлене о матери.
— Мой сын Блер все мне о вас рассказал, мисс Уэлдон. Как увлекательно, должно быть, для вас и вашего брата впервые приехать в Лондон. Надеюсь, мы сумеем помочь вам наслаждаться.
Орлена не могла не откликнуться на такую доброту.
— Спасибо, мадам, но все здесь очень непривычно, и я прекрасно осознаю, какими деревенскими и неуклюжими выглядим мы с братом.
— Это последнее слово, которое я применила бы к тебе, — мягко возразила графиня. — Присядь, дитя, и расскажи мне о себе. Со слов моего сына я поняла, что ваши отец и мать умерли.
— Мама умерла три года назад, — ответила Орлена, — и теперь я думаю, что папа стал немного странным, когда она покинула нас. Он всегда был скуповат, но после ее смерти стало еще хуже.
Было так легко говорить с этой симпатичной пожилой женщиной, и прежде чем Орлена поняла, что происходит, она рассказала ей все. Как они беспокоились после смерти отца, что им придется продать дом и поместье; как мало у них было еды; как Терри негодовал, что не может делать ничего такого, что могут делать его друзья.
— У него не было лошадей, мадам, — пожаловалась Орлена, — а вы знаете, как много это значит для мужчины.
— О да, — согласилась графиня. — Но теперь все изменилось, и вас обоих ждет совсем другое будущее.
— Я только об этом и мечтаю, — призналась девушка, — но боюсь, мы с Терри можем наделать очень много ошибок.
— Мой сын проследит, чтобы твой брат совершил их как можно меньше, — ответила графиня, — и я уже поговорила с моей подругой герцогиней Дорсетской о твоей одежде. Блер сказал мне, что тебе нужно целое приданое.
Орлена почувствовала, что краснеет.
Она могла предположить, как саркастически отозвался граф о ее внешнем виде.
— Я не представляю ничего более захватывающего, чем возможность купить все, что нужно, — продолжала графиня, — зная, что тебе не надо беспокоиться о расходах. Как чудесно иметь все новое, не чувствуя вину расточительности!
Девушка улыбнулась.
— В ваших устах это звучит так весело, мадам, но я очень боялась, что не буду знать, с чего начать.
— Ты можешь положиться на герцогиню, — успокоила ее графиня. — Мы дружим с детства, и я могу тебе сказать, что в девичестве ее светлость была настоящей красавицей, редкой ветреницей и очень, очень большой модницей.
После этих слов неприступная герцогиня показалась Орлене вполне человечной, и когда девушка наконец спустилась вниз, чтобы присоединиться к ней, она уже не так нервничала, как раньше.
К ее облегчению, леди Аделаиды нигде не было видно, да и мужчин, впрочем, тоже.
Орлена уже узнала от экономки, что Терри уехал очень рано, и догадывалась, что его первый визит будет к портному, а затем — в Таттерселл.
Герцогиня ждала ее в салоне, и они выехали из ворот Алверстон-хауса в шикарном городском экипаже, запряженном двумя превосходными лошадьми.
Герцогиня выглядела роскошно, и ее драгоценности в тон платья очень впечатляли.
После того, что сказала графиня, ее светлость не внушала Орлене такой страх, как накануне вечером. И она проявила огромное понимание, когда начала составлять список всего, что потребуется девушке.
— Сначала мы поедем на Бонд-стрит, — сообщила герцогиня. — Нам нужно заказать множество вещей, но прежде всего мы должны попытаться найти тебе что-то, чтобы носить прямо сейчас, а для этого нам придется заглянуть в некоторые из более крупных магазинов, которые обслуживают тех, кто не хочет ждать или приехал в Лондон лишь на краткое время.
Однако у всех портних, расположившихся на удобном расстоянии друг от друга на Бонд-стрит, выбор оказался исключительно богатый.
При виде такого многообразия изысканных тканей Орлена подумала, что никогда бы не смогла принять решение, если бы не советы герцогини.
И все равно девушка была озадачена количеством вещей, которые ее светлость сочла необходимыми. Через некоторое время она потеряла счет всего, что было заказано, и надеялась только, что, когда будут представлены счета, у нее хватит денег их оплатить.
Но потом Орлена успокоила себя: ведь она богата! В сущности, у нее так много денег… невероятно, что она когда-нибудь их все потратит.
Словно зная, о чем думает девушка, герцогиня ласково сказала:
— Может показаться, что мы покупаем слишком много, но помни: мы начинаем все с самого начала. Ах как бы мне хотелось иметь возможность сделать то же самое.
Орлена посмотрела на нее с удивлением.
— У меня большая семья, мисс Уэлдон, и хотя мой муж — богатый человек, ему приходится терпеть много набегов на свой кошелек. Разумеется, мои сыновья, как и ваш брат, хотят лошадей, на которых улетает все их годовое содержание, а у моих замужних дочерей есть дети, которые ждут, что бабушка их обеспечит. Поэтому, когда я покупаю себе что-то совершенно легкомысленное, я чувствую себя виноватой!
