действия двух сил, вживленных Богом в Его творение: законы природы и свободная человеческая воля.
Сами по себе они хороши, но, сделав эти две силы неодолимыми, Бог не запретил ими злоупотреблять. Возьмем, например, воду. Вода приносит пользу нам и прочей твари, потому что это вещество, которое по–особому отвечает на силу земного притяжения. Но в то же время, именно из–за жидкого состояния она представляет для нас опасность — в воде можно утонуть. Или хуже того — утопить ближнего своего.
Другой пример — дерево. Деревья плодоносят, дают тень и служат пристанищем для птиц и белок. Срубленное дерево имеет не меньшую ценность: дровами отапливают жилище, из древесины делают дома и мебель. Прочность, жесткость, горючесть — эти свойства древесины позволяют людям использовать ее с большой пользой.
Но на земле, где обитают люди со свободной волей, полезные свойства древесины можно обратить во зло. Свободный человек способен взять корягу и, благо она твердая, размозжить голову другому человеку. Я думаю, что Бог мог бы всякий раз вмешиваться в ход событий и изменять свойства древесины, делая ее то мягкой и упругой, как губка, чтобы она отскакивала от головы, не причиняя вреда, то снова твердой. Но Бог так не поступает. Он запустил в действие законы природы, которые неизменны. А человек волен обратить их во зло, воспользовавшись своей свободой.
Вспомните, как Бог отвечал на упреки Иова. Выслушав пространные жалобы этого мужа (они заняли целых тридцать пять глав), Бог явил Иову Себя и величие Своего творения. Иов был ошеломлен. А Бог с гордостью показывал ему творения рук Своих и спрашивал, можно ли их улучшить. Может быть, Иов лучше знает, как управлять миром? Бог и Иов как бы сравнивали свои достижения — нетрудно догадаться, кто победил.
Несет ли Бог ответственность за страдания этого мира? Да, но не непосредственно. Дать ребенку коньки, зная, что он может упасть и больно удариться, и толкнуть его на катке — разве это одно и то же?
Наш мир живет по определенным законам. В нем обитают существа, наделенные свободной волей. Выходит, что болевая система, задуманная как чудесный дар, тоже может дать сбой и в падшем мире обернуться злом. Мог ли Бог создать ее по–другому: чтобы она приносила пользу, не доставляя при этом неприятностей? И снова мы вернулись к вопросу о том, будет ли действенна охранная система без боли. Работа доктора Брэнда, опыт людей, невосприимчивых к боли, показали: человеку недостаточно безболезненного оповещения об опасности. Нужна боль: она требует немедленной реакции.
Можно до бесконечности спорить о том, можно ли было устроить наш мир по–другому. Например, придумать некий выключатель для боли. Или оставить шторма, но исключить ураганы. Создать поменьше вирусов и бактерий. Никто не способен ответить на эти вопросы. Мы даже не знаем, как вирусы попали в наш мир. (Их создал Бог? Или вредоносные вирусы — следствие грехопадения, результат вмешательства сатаны, продукт молекулярно–биологических процессов?) Любые рассуждения бессмысленны, если вспомнить, как на вопрос о том, является ли земля лучшим из возможным миров, отвечает Сам Бог. Он однозначно говорит: «НЕТ!»
Дикое животное
Как на земле появились зло и страдание? Библия связывает их вторжение с великим и в то же время страшным свойством человека — свободой. Чем мы отличаемся от дельфинов, белок и медведей? Только homo sapiens, человек разумный, не подчиняется законам инстинктивного поведения, которые движут животным миром. Человек единственное млекопитающее, которое обладает подлинной свободой выбора.
Мы — свободны. Эта свобода, вылившись в неповиновение изначальному замыслу Творца, и принесла в наш мир горе. Теперь мы можем лишь догадываться, какой была идеальная первозданная планета. Человечество вышло за рамки дозволенного — и вот результат. «Мы говорим о диких животных, — пишет Честертон, — но ведь человек — тоже дикое и вольное животное. Остальные звери следуют жесткой морали своего племени и вида, только человек выпал из своих рамок. Все звери — домашние, только человек всегда бездомный»[8].
Лишь человек представляет собой дикое существо. Стоя на крошечном космическом осколке переплавленной породы, он потрясает кулаками и кричит Богу: «Что хочу — то и делаю, потому что мне так хочется!» А результат? Теперь нас и нашу планету отделяет от Бога огромная пропасть. Самое удивительное, что Бог дает нам свободу делать все по–своему, попирая при этом все законы вселенной (по крайней мере, до поры до времени). Вот как пишет об этом Честертон: «Сотворив мир, Бог его освободил. Он создал не столько стихи, сколько прекрасную пьесу и отдал ее актерам и режиссерам, которые сильно ее попортили»[9].
Для описания глобальных искажений, которые произошли во всем тварном мире в результате первого неповиновения Богу, богословы используют термин «грехопадение». Тогда–то в наш мир и вторглось зло. Сжатое описание событий в третьей главе Бытия дает нам лишь общее представление о последствиях древнего мятежа. Но и его достаточно, чтобы понять: последствия коснулись не только человека, но и всего Божьего творения. В поэме «Потерянный рай» Мильтон описывает это так:
«…И Земля
От раны дрогнула, и тяжкий вздох,
Из глубины своих первооснов
И всем своим составом издала
Природа, скорбно ознаменовав,
Что все погибло»[10].
Вот что говорит об этом апостол Павел: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее… Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим 8:19–20; 22).
Злоупотребление свободой привело к тому, что боль и страдания на земле умножились. Когда мужчина и женщина нарушили волю Бога, их мир был испорчен навеки. Как признает апостол Павел, после грехопадения страдание окутало всю Землю и всех ее обитателей. Планета, на которой мы живем, — стонет.
Вот почему, говоря о несправедливости земных страданий, нужно начинать с того, что Бог и Сам не рад тому, какой стала Земля. Все библейское повествование — от Бытия до Откровения — это рассказ о том, как Бог возвращает Своему творению утраченное совершенство. В начале и в конце Библии мы видим одну и ту же картину: рай, река, сияющая слава Бога и древо жизни. А история человечества втиснута где–то между началом Бытия и концом Откровения и являет собой борьбу за возвращение утраченного.
Судить о Боге по нынешнему состоянию мира — глубочайшая ошибка. Возможно, когда–то наш мир и был лучшим из миров, но сейчас
