На закате Клайв благополучно провел корабль через лабиринт французских судов, стоящих на рейде. В это время офицеры обычно обедали на нижних палубах и потягивали бренди, а вахтенным морякам заходящее солнце било прямо в глаза. Единственное, что они отчетливо видели, это американский флаг, под которым ходили многие частные торговые суда.
Пиратский корабль радостно вышел в открытое море. Это был великолепный фрегат, окрашенный в черный цвет до самого фальшборта, белого с позолоченной каемкой. Дополнительные паруса делали фрегат маневренным и быстроходным, а утяжеленный киль позволял удерживать равновесие практически при любом ветре. Когда-то это судно принадлежало британскому морскому флоту, но его нынешние владельцы, Уил Мидл и Клайв Ларсон, переделали корабль на свой лад, окрестив его «Фаст»[2]. От названия «Одноглазый дьявол», столь лестного для Ларсона, по ряду соображений пришлось отказаться.
Клайв покосился на компаньона, все еще крепко спавшего на палубе, и решил зря его не тревожить. В конце концов, Уил сам напился до беспамятства, вынудив его действовать на свой страх и риск.
Солнце уже клонилось к закату, когда Мидл наконец проснулся. Он сел, обхватив руками раскалывающуюся от боли голову. Его опухшие глаза смотрели на знакомую палубу и матросов, деловито снующих туда-сюда, как это бывает, когда корабль идет полным ходом. Краем глаза Уил увидел стоящего за штурвалом Клайва, что было нормальным, хотя и несколько неожиданным явлением. С трудом поднявшись на ноги, Уил, никем не замеченный, поплелся вниз. Дважды он оступался на лестнице, пока, наконец, не добрался до узкого прохода, ведущего к двери его каюты. Он мучился от ужасной рези в пустом желудке. Вот и знакомая дверь, а за ней долгожданный покой! Уил вошел в каюту и побрел к койке, мечтая попасть в ее призывные объятия. Однако вместо этого он оказался «в объятиях» полусонной Бланш, придавив своим телом ее плечо и грудь.
Девушка испуганно открыла глаза, сердце ее бешено колотилось. Она долгие часы ждала этого момента, боролась со сном, не спускала глаз с двери, стараясь буквально вжаться в стену, пока ее не сморил сон. Теперь этот час настал, и ей придется рассчитывать только на себя. Бланш поклялась сделать так, чтобы Генри Торн проклял тот день, когда родился!
Она повернула голову, пытаясь отодвинуться от подушки, закрывшей пол-лица. Но что это? Тот, кто навалился на нее, даже не шевелится! Неужели он спит?! Бланш попробовала отодвинуться, чтобы сбросить с себя длинную худую ногу. Худую?! Значит, это не Генри Торн?! Час от часу не легче. Бланш принялась отчаянно извиваться всем телом, пытаясь столкнуть негодяя на пол.
Уил вдруг почувствовал, что его кровать ожила и начала шевелиться. Господи, неужели он допился до чертиков? Его явно выталкивали из кровати. Оказывается, на койке лежал кто-то еще. Уил с трудом приподнял голову и первое, что увидел, была тряпка, вокруг которой белело чье-то лицо.
Вытаращив глаза, он, наконец, рассмотрел женское лицо, обрамленное темными волосами и обезображенное торчащей изо рта тряпкой. О господи, в его постели находилась… женщина! А ведь он никогда не приводил женщин на корабль, да и никто не отваживался это делать, Уил вгляделся внимательнее. Боже праведный! Это была…
Он!.. Тот, кто назвался «капитаном Мидлом»! К огромному удивлению Бланш, «капитан» выглядел изумленным не меньше, чем она сама. Бланш могла поклясться, что Мидл тоже не ожидал этой встречи. Он вытащил кляп у нее изо рта. Бланш облегченно застонала и сделала несколько судорожных вдохов.
Уил смотрел на бледное лицо Бланш, на пленительную ямочку на подбородке, на красиво очерченные пересохшие губы. Но самыми удивительным в облике девушки были все-таки глаза. Яркие, цвета только что отчеканенных золотых дублонов, они завораживали.
В следующий миг пронзительный крик разорвал тишину каюты, и Уилу показалось, что его голова раскололась на две части. Сжав голову ладонями, Уил заорал сам:
– Черт побери, Клайв Ларсон!
Снаружи послышался топот, затем дверь распахнулась, и в каюту ворвался Клайв. Он с изумлением обнаружил здесь Уила, гневно уставившегося на него налитыми кровью глазами.
– Итак, ты уже все знаешь, – проговорил Клайв.
– Какого черта она здесь делает? – прорычал Мидл.
Клайв сказал только одно слово, объяснявшее сразу все:
– Выкуп.
– Выкуп? – переспросил Уил. – Ты с ума сошел!
– Она заложница, – жестко произнес Клайв. – Ее скряге папаше придется раскошелиться, чтобы выкупить драгоценную шкурку дочери.
От этого наглого заявления Уил и Бланш округлили глаза, но каждый по своей причине. Уила поразило, что Клайв самовольно втянул их в столь сурово наказуемое дело, как похищение с целью выкупа. А Бланш несказанно удивило, что ее отца считают скупердяем и притом очень богатым!
– Да ты… – Уил осекся, заметив настороженный взгляд Бланш. – Не здесь, – коротко бросил он и, схватив Клайва за руку, потянул его к двери.
Признаться, Уил не хотел обсуждать это щекотливое дело в присутствии всей команды, но Клайв именно этого и добивался. Вскоре они оказались на палубе, с вызовом глядя друг на друга в свете догорающего заката. Остальным членам команды особого приглашения не потребовалось.
Здесь присутствовали и Беппо, судовой врач, и Беззубый Уолтер, и Харрисон с безобразным шрамом на лице, одноногий Мэтью и еще два десятка таких же, как они, молодцов. Взгляды присутствующих были прикованы к взбешенному красавцу-капитану и его возбужденному компаньону.
– Ты сам говорил, что нужно что-то делать, – запальчиво произнес Клайв. – Мы заполучили курочку, несущую золотые яйца.
– Ты хочешь сказать, мы заполучили пропуск на виселицу! – прогремел Уил.
– Уил Мидл, ты рассуждаешь, как старая баба! Мы рискуем оказаться повешенными каждый день!
– Англичанами, но не колонистами, – возразил капитан. – Мы торгуем с колониями, плаваем под их флагом.
– К черту, Уил! Мы ведь на самом деле пираты, – загудела команда.
Уил зловеще понизил голос и, чеканя каждое слово, произнес:
– Мы не пираты, мы честные торговцы и имеем право нападать только на британские корабли.
Наконец Клайв собрался с духом и не слишком уверенно заговорил:
– Уже поздно что-либо изменить. Эта Пристли у нас, а ее скупой отец, скорее всего, уже получил записку. Через три недели мы разбогатеем.
Уил разозлился еще и потому, что большинство членов команды явно одобряло поступок «одноглазого дьявола». Как посмел Ларсон подобным образом зарабатывать себе авторитет?! Уил невольно сжал кулаки, готовый наброситься на компаньона, но вовремя одумался. Отчасти он сам виноват в случившемся – напился до бесчувствия, предоставив Клайву полную свободу действий.
