что средняя цена за невольника — двадцать монет.
— На эту партию мы повысили расценки: у нас давно не было таких отборных субъектов. Эти рабы продаются за сорок серебряных. Но для вас, ради ваших прекрасных очей, мы можем снизить цену до тридцати, — заверил Вайс.
В глазах Ирнела читалось, что это грабёж. А я тем временем обошла всех невольников, и взгляд не зацепился ни за одного из них. В голову прилетела мысль купить мага-бытовика, но самоуверенный взгляд каждого из этих парней меня отталкивал. Все трое прекрасно осознавали свою ценность и взирали на остальных рабов с презрением. Жизни не хватит, чтобы такого перевоспитать.
— У вас и правда отборный товар, господин Вайс, — поклонился работорговцу Ирнел. — Вот только мою госпожу не заинтересовал ни один из этих рабов. Могли бы мы взглянуть на бракованных?
— Конечно, — разочарованно повёл плечом Вайс. — Прошу за мной, — повёл он нас в новое помещение, где освещение было не таким ярким, а обстановка напоминала склад. Среди куч мужского белья и обуви я разглядела десятерых невольников. Кто-то был явно болен, кто-то истощён.
— Встать перед госпожой! — рявкнул на них Вайс, но выполнить этот приказ смогли лишь пятеро. Остальные так и остались лежать, уставившись перед собой немигающим взглядом.
— Вы их что, совсем не лечите и не кормите? — ужаснулась я.
— Тратить на это отребье целительский артефакт? — повёл плечом работорговец. — Если хотят жить — пусть выкарабкиваются. А насчёт еды — её ещё заслужить надо. Должно быть послушание и старание угодить покупательницам.
— Благодарим за показ, господин Вайс! Моя госпожа увидела всё, что хотела, и теперь ей нужно подумать. Если она захочет приобрести кого-то из ваших невольников — я приду за ним, — поклонился ему Ирнел.
Надо же, мой телепат не стал предлагать повнимательнее присмотреться к этим страдальцам, а быстро заявил, что осмотр завершён и нам пора на выход.
— А ты всегда решаешь за госпожу, раб? — удивился Вайс. — Как ты понял, что она увидела всё, что хотела?
— Он мой управляющий, — ответила я таким тоном, словно это всё объясняло.
Вайс был озадачен, но новых вопросов задавать не посмел.
— Я и мои коллеги будем безмерно счастливы видеть вас в нашем шоу-руме, — заявил он. — На первый заказ мы даже готовы снизить цену до двадцати монет, за бытовиков — до тридцати. А этих оборванцев отдадим за пять.
— Спасибо за такую щедрость, господин Вайс, — отозвался Ирнел. — Госпожа непременно это учтёт!
— Да, — кивнула я, подтверждая эти слова.
— Светлого дня, прекрасная леди, — Вайс с сожалением проводил нас на выход.
— Ирнел, а почему ты не предложил мне присмотреться к невольникам в последней комнате? — задала я интересующий меня вопрос, когда мы отошли от шатра «Магнолии».
— Там четверо сломленных, которых не вернуть к нормальной жизни даже при всём желании. Вы с ними только намучаетесь. Пятеро преступников, попавших на Аншайн из тюрем. И один со скрытой шизофренией, мечтающий прорыть тоннель до родного дома. Не уверен, что вам пригодится в хозяйстве подобный крот, — пояснил Ирнел.
— Да, кротов мне точно не надо, — нервно хохотнула я. — Но что нам теперь делать? Я так никого и не выбрала.
— Давайте пройдёмся по более мелким лавкам с живым товаром. Возможно, там и цены будут пониже, — предложил Ирнел.
— Ладно, веди, — безропотно согласилась я.
Глава 19. Приобретение
Натали
Следующий шатёр, куда завёл меня Ирнел, был гораздо меньше и скромнее предыдущего.
— Парни, построились! — по-военному гаркнул на рабов продавец — невысокий тип лет сорока с залысинами.
Около двадцати мужчин встали в ровную шеренгу, пронзая меня пристальными взглядами, и отвесили мне дружный поклон.
— Позвольте поприветствовать вас в «Лотосе», госпожа! — подскочил ко мне продавец. — Желаете чего-то особенного? Наши мальчики все как на подбор! Сильные, здоровые, выносливые. Мы специализируемся исключительно на переселенцах из других миров и отбираем из них самых покладистых и породистых, — заявил он так, словно речь шла о лошадях.
Сердце полоснула острая жалость к этим мужчинам: они, как и я, оказались в этом мире против своей воли, но, в отличие от меня, обрели рабский статус. Каждый из них лишился семьи, друзей и вообще всего, что у них было, а самое главное — свободы. Мне было совершенно не по себе в такой ситуации, и понимающий моё состояние Ирнел взял все переговоры на себя:
— Госпожа Игнатова ищет для себя трёх гаремников. Красивых, фактурных, деликатных. Мы уже были в «Магнолии», там ей никто не понравился. Может, в вашем «Лотосе» повезёт?
— Я был бы безумно этому рад! — затряс головой продавец. — Меня зовут Гордон, госпожа. Я буду счастлив вам угодить!
— Поясните ваши расценки, пожалуйста, — по-деловому заявил Ирнел.
— Двадцать серебряных за одного раба, — отозвался Гордон. — Если возьмёте сразу троих, то сделаю вам персональную скидку и отдам каждого за восемнадцать.
Ирнел с довольным видом кивнул. Скидка в шесть серебряных монет была существенной.
— Прошу вас, госпожа, выбирайте, — махнул мой управляющий на шеренгу из рабов.
Здесь были мужчины от восемнадцати до тридцати лет. Все подтянутые, мускулистые. Вместо набедренных повязок они были облачены в красивые шорты — чёрные, бархатные, с брутальным жёлтым узором. Каждый из них был по-своему симпатичен. И они не выглядели голодными. Кто-то смотрел на меня оценивающе, кто-то с обречённостью, кто-то с полнейшим равнодушием. Я растерялась, совершенно не зная, кого выбрать.
— А не могли бы вы показать нам весь живой товар? — неожиданно спросил работорговца Ирнел.
— Здесь всё самое лучшее, — заверил его Гордон, но мой управляющий продолжил настаивать:
— И всё же госпоже будет интересно посмотреть на тех, кто у вас в статусе некондиции. Окажите нам такую любезность. У моей драгоценной госпожи очень особенный вкус.
— Ей нравятся больные и увечные? — изумился продавец, но быстро взял себя в руки. — Хорошо, как пожелаете. Прошу за мной, — поклонился он мне и повёл в соседнюю комнату.
— Здесь трое, — констатировал факт Ирнел.
Я с интересом и острой жалостью посмотрела на трёх мужчин, сидевших на ковре. Один из них был совсем плох — он полулежал, оперевшись туловищем и головой на большую мягкую табуретку из
