из-за густых темных бровей и создавался такой эффект. Черты лица острые, особенно скулы, но его лицо не заставляло думать, что он исхудал от голода или вроде того. Здесь отчётливо виднелась именно природа такого тела. Подчеркивался рост Генриха, и когда он носил плащ в холодную погоду, Риз замечала, что в такие моменты он казался еще выше.
— На этикет тебе точно следовало ходить, — чтобы молчание не затягивалось, сказала она. — Принято обращаться по фамилии, если начинаешь фразы с «мисс», не в курсе, мистер Генрих? — В глазах лишь на секунду блеснула мимолетная искорка озорства.
— Мы не на официальном приеме, — отрезал он, сверкнув строгим взглядом на Риз. Ему не нравилось, когда на ошибки указывают, но тут он сам виноват. Он так обращался к окружающим специально, потому поспешил объяснить. — К ровесникам можно обращаться просто по имени, но такой нарочитой вежливостью я хочу показать, что мы не друзья, чтобы они там себе не надумывали. Есть всего несколько человек, к которым я обращаюсь просто по имени.
Если быть точнее, то всего четверо: конечно же его лучший друг Винсент, оружейник из замка, с которым они вместе выросли и Роберт Скайфорд. Как бы отец и другая знать ни фыркали на всю семью ростовщика, Роб был хорошим парнем. Сам себе на уме, но хороший. Ну и, конечно, Ева, потому что, услышав впервые такое обращение к себе, она сильно его отругала, обещала превратить в жабу и отправить Лицийцам, если снова услышит в свой адрес от него «мисс».
Выйдя из библиотеки, Генрих даже не обернулся на оставленных позади расстроенных девушек. Наверняка он перегнул палку, но был очень доволен собой в этой момент. Винс весь изведется, что все пропустил, когда услышит эту историю завтра. Дальше им с Риз было не по пути, а провожать ее до общежития он не собирался.
— Приятного чтения перед сном, — попрощался он с легкими нотками насмешки в голосе. Пусть сама додумывает, было ли это намеком на что-то. — Будьте осторожны по дороге, мисс Тонкие ножки.
Развернувшись, он размашистыми шагами направился в сторону мужского общежития. А Риз пусть остаётся осмысливать сказанное.
***
На утро в медицинскую часть к Йеону пришел Элиас. Разумеется, после директора и учителя эльфийского, от которого пришлось спасаться чуть ли не за юбками врачей! Хорошенькая девушка, но больно липкая, особенно к его персоне.
Своему другу и боевому товарищу он рассказал всё то же самое, что и остальным — произошло что-то странное. Заколдованные мечи были нацелены его убить, и это не могло показаться. Плохо, что ученица попала под удар, но если бы не она, не получил бы Ридмус своего ранения, над которым лекари полночи сидели. Без крови и нормальной регенерации (кровь Евы ушла на «починку» органов и заживления сосудов) с профессором пришлось долго повозиться. И, судя по всему, он тут пробудет, пока не придет поставщик крови.
— Дверь была заперта магией, но это ты уже и сам прекрасно знаешь, — закончил свой рассказ Йеон, опускаясь обратно на кровать. Сидеть было из-за повязок неудобно, лежать — тем более. На ранах было просто невозможно. То и дело он ворочался и искал удобное для себя положение, чем сильно нервировал лекаря, что следил за порядком в крыле. — Возьмёшь с собой пару профессоров проверить это место? Всё-таки, твои ученики там часто ошиваются, мало ли…
— Я был там перед приходом сюда, — сообщил Элиас.
Суровый мужчина с парой боевых шрамов на лице сегодня выглядел более хмурым, чем обычно. И даже его добрые глаза не предвещали ничего хорошего для нарушителей, когда он их поймает. У него была дурная привычка, дергать короткий хвостик, в который была забрана копна ореховых волос на макушке, когда его что-то беспокоило. Вот и сейчас руки так и тянулись к нему. Заметив это за собой в который раз, Элиас тяжело вздохнул и почесал ухоженную бороду, лишь бы занять руки чем-то другим. Присев на край кровати, он поделился своим беспокойством с другом:
— Хотел по ещё не остывшим следам найти этих «шутников», но знаешь, что странно… Там было чисто! Никаких следов, что со вчерашнего дня, когда орки все разгрузили, кто-то был на складе. Ни следов крови — а ты залил почти всю комнату. Все оружие в своих ящиках. Кто-то явно прибрался, чтобы замести следы. Попрошу твоих преподавателей по магии проверить все ещё раз своим «третьим глазом». Есть тот, кому мы можем доверять?
В такой ситуации Элиас был готов подозревать всех, даже преподавателей. Йеона серьезно ранили, а то, что он до сих пор не излечился, говорило о многом. Он обязательно найдет того, кто это устроил, знать бы, где искать.
— Тебе что-нибудь нужно? — Элиас на время откинул свои думы и улыбнулся Йеону, похлопав слегка по ноге.
— Да, запри это крыло от Лехлаэ, — попытался пошутить профессор Ридмус. — Её все лекари пытались от меня выпроводить, а она ни в какую. Если вечером придёт, то я тут повешусь на собственном поясе.
Но шутки шутками, а то, что рассказал Элиас, было не просто странным, а страшным! Ридмус мог допустить мысль, что это Ева затеяла уборку, но… Черная кровь там была правда везде, а он был осторожен, высасывая её алую — ни одна лишняя каля не упала на пол. Это было просто бессмысленно. Либо правда кто-то хороший из третьекурсников решил поиграться, но переборщил, либо… Даже думать не хотелось о другом варианте.
— Детей всё равно пока туда не пускай. Да и за инвентарём кто-то пусть ходит не один. Я поговорил с директором — ребята будут вольны сами выбрать себе завтра практику, так что на пару голов у тебя точно будет больше.
И так не первый раз. Бедолага Элиас часто возился с архаровцами Ридмуса по той причине, что он отсутствовал по делам с королем (но это было давно, еще когда сам был под подозрением, как хищник), то из-за голода пропадал. А вот дисциплина друга поражала. Умрет, но духом своим на уроки явится.
— Как твои-то? — решил окончательно перевести тему в спокойное русло декан магии. — Мы за обедом так и не обсудили. Изъял духи у девочек?
— Подрядил на это дело парочку парней с третьего курса. Здоровые лбы, таким перечить побоятся, — кивнул Элиас. — Из-за этих духов вонища жуткая. Как они так быстро распространились? Буквально три дня назад ещё ничего не было. А теперь представь, что происходит на моих тренировках, когда сладкий запах какой-нибудь девицы смешивается с потом тридцати загнанных
