деревне? Кто напал на деревню мальчика и двинуться ли они дальше к нам?
В каком состоянии находился частокол в деревне мне было известно и, чтобы его исправить, мне требовалось время, которое, видимо, у нас стремительно подходило к концу.
После моих слов Пётр немного успокоился, но доверием к мальчишке все равно не проникнулся. И его можно было понять. Он всю жизнь рос в атмосфере, когда чужой значит плохой. Поэтому я его не осуждал.
Проходя через ворота, я с удовольствием отметил, что рядом с тем местом, где я высадил Рукрецию, лежали заготовленные палки под теплицу. Плотник был настоящим кудесником в своём деле. Я даже в шутку заподозрил его в использовании магии. Иначе как он мог так шустро управляться со всеми поручениями?
На участке нам повстречалась Маша со скучающим видом прогуливавшаяся назад и вперёд. Заметив нас, её глаза округлились по пять копеек.
— Кто это, Мишань?
Память подсказывала, что так сестра называла брата только в моменты сильнейшего замешательства. Тем страннее было от неё услышать такое обращение сейчас. То есть предыдущая наша поездка и те приключения, с которыми мы столкнулись, её не впечатлили, а вот ребенок — да. Женщины временами бывают совершенно непредсказуемыми.
— Мальчик, — не сдерживая своей ироничной улыбки, ответил я.
— Я вижу, что не девочка, но откуда он?
— Я должен тебе признаться… — тяжело вздохнув, я состроил раскаявшиеся выражение лица.
Маша аж побледнела от страха после моих слов и невольно открыла рот. Я же не выдержал напускной драмы и рассмеялся:
— Маша, ты бываешь временами такой наивной. Посчитай хотя бы сколько мне должно было быть лет на момент его зачатия.
Быстро сообразив, что я разыграл её, Маша вся налилась краской, став красной, как помидор.
— Я встретил мальчишку в лесу, — продолжил пояснять я. — Он потерял дом и всех родных.
История сироты мгновенно перекрасила лицо Маши в привычные тона, а в глазах отразилась вся боль мира. И как она ещё не прослезилась? Загадка.
— Не могла бы ты его отвести на кухню. Пусть парень поест и попьет, а после найди ему занятие по дому. У нас, наверняка, найдется, где руки приложить.
Маша утвердительно кивнула, не проронив больше ни слова и обняв мальчишку за плечи, как родного, повела его в дом, а мы вошли за ней.
Пётр увёл меня направо от входа, где располагались комнаты слуг, но, не доходя до них, мы свернули влево — в комнату отведенную капитану.
Доски здесь были сняты, и в полу зияла дыра. А в дыре виднелась лестница, ведущая вниз — в темноту.
— Кто-нибудь туда уже спускался? — уточнил я, насыщая зрение магией.
— Нет, ваше сиятельство, — испуганно ответил Пётр, отмахиваясь руками. Видимо, его пугала сама мысль, что он мог нарушить мой приказ. И правильно. Я никогда не прощал тех, кто смел ослушаться меня. — Мы только сверху заглянули внутрь, чтобы понять, что там, но никто из нас не спускался.
— А где, кстати, сам плотник?
Было странно, что я его не встретил по дороге и в доме его не было.
— Так на обед отошёл, ваше сиятельство. Разве может человек днями без передыху работать?
Напоминание про обед сразу разожгло и во мне аппетит. Я приказал Петру, чтобы нашел моего слугу и от моего имени приказал тому через полчаса подавать обед. Но это было только прикрытие.
Мне нужно было, чтобы Пётр ушёл от тайника мага, ведь никто не знал, какие опасносные ловушки оставил прежний владелец, чтобы сохранить свои тайны нетронутыми. Потому сейчас лучше было бы мне остаться одному.
Пётр поклонился и поспешно удалился, оставив меня наедине с тёмным провалом в полу. Я ещё раз внимательно осмотрел лестницу, убедившись, что на ней нет явных следов магических ловушек. Но это не значило, что их не было вовсе.
Спускаясь вниз, я ощутил лёгкое покалывание на коже — верный признак присутствия магии. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом старой пыли и чего-то ещё… чего-то металлического, почти как кровь, но с примесью серы.
Внизу оказалась небольшая комната, стены которой были испещрены странными символами, выцарапанными прямо в камне. В центре стоял массивный стол, заваленный пергаментами, склянками и странными механизмами, напоминающими часы, но с куда более сложным устройством.
— Любопытно… — пробормотал я, подбирая один из свитков.
Текст был написан на древнем диалекте, который я едва понимал, но отдельные слова проступали ясно: «порог», «врата», «пробуждение». Что за безумные теории изучал этот маг?
Моё внимание привлёк странный шкаф в углу, покрытый паутиной. Дверца была слегка приоткрыта, и оттуда исходил едва заметный голубоватый свет. Осторожно подойдя ближе, я потянул за ручку — и тут же отпрянул.
Внутри лежал… глаз.
Не человеческий, конечно, но очень на него похожий — огромный, с вертикальным зрачком, мерцающий холодным светом. Он смотрел на меня.
— Чёрт возьми… — я резко захлопнул дверцу.
Это была не просто лаборатория. Здесь кто-то проводил запрещённые эксперименты.
Но самое странное ждало меня дальше. Под столом я заметил небольшой железный сундук, запертый на магический замок. Попытка открыть его обычным способом ни к чему не привела — понадобилось использовать ману.
После нескольких минут концентрации щелчок раздался, и крышка откинулась.
Внутри лежали… карты.
Не игральные, а карты местности. На одной из них была отмечена Пытовка, а рядом — несколько точек, соединённых линиями, словно маршрут. И в самом конце… разрушенная деревня.
Ту самую, из которой сбежал мальчишка.
— Так вот оно что… — прошептал я.
Это не было случайным нападением. Кто-то целенаправленно уничтожал поселения, двигаясь к нам.
И теперь я знал, куда они отправятся дальше.
Но прежде чем я успел обдумать это, с первого этажа донёсся крик.
— Маша⁈
Я бросился к лестнице, сердце бешено колотилось. Что-то пошло не так.
И теперь я должен был узнать «что».
Я в два прыжка преодолел лестницу и выскочил в коридор. Крик повторился — он шёл со стороны кухни.
— Маша⁈ — я рванул вперёд, уже чувствуя, как по спине пробежал холодный пот.
Дверь на кухню была распахнута. Внутри царил хаос: опрокинутый стол, разбитая посуда, лужа разлитого супа. Маша стояла в углу, бледная как полотно, а перед ней…
— Где он⁈ — я огляделся, но мальчишки нигде не было.
— Он… он просто… исчез! — дрожащим голосом выдохнула Маша.
— Как исчез?
— Я… я отвернулась на секунду, чтобы
