Принцесса прижалась к своему папочке в съехавшей на затылок короне, словно кубанке заправского казака, и увела его из комнаты, напоследок стрельнув в меня изумрудным пламенем своих глаз. Из коридора донесся голос короля:
- А стражу все-таки выставьте.
Вслед за королем быстро потянулись все остальные, остался только капитан. По-моему, мы с ним начали испытывать друг к другу дружеские чувства.
- Граф, вы в своем уме, говорить королю такое?
- Что?
- Король приходит и уходит всегда сам.
- А-а. Я смертник, мне можно все, - я достал сигарету и чиркнул спичкой по стене, в руках у меня появилось маленькое слабое пламя, я прикурил, с чувством превосходства заметив благоговейный взгляд капитана, у них еще не изобрели спички.
- Хочешь курить? - задал я провокационный вопрос.
- Дай - попробую, - неуверенно и боязливо согласился капитан.
- На - затянись, - я протянул ему свой бычок, - возьми дым в рот и скажи, втягивая в себя слова - "А-а-ах - мама идет!"
Рыцарь Оутли-Шумахер, наверняка, пожалел о столь опрометчивом поступке. Он сделал все так, как я ему сказал.
- Мама идет..., - он не договорил, его лицо стало зеленым, потом по нему поползли, как блуждающие огоньки на болоте, лиловые пятна, он стал трястись от кашля и, шатаясь, бросился вон из комнаты.
Сквозь кашель я разобрал слова - меня отправили... После этого случая он почему-то зауважал меня еще больше - наверное, ему казалось величайшим подвигом втягивать в себя это ядовитое зелье.
Вернулся он минут через десять с большим кувшином вина и двумя бокалами.
- Закуришь? - улыбаясь, поинтересовался я.
- Нет, нет! - поспешно отказался капитан, пятясь в сторону. - Давай лучше выпьем?
- Давай, - согласился я.
Мы расположились на огромной, как аэродром, кровати, за дверьми топотали два стражника.
После первого кувшина мы, теперь уже вместе, отправились в столовую за вторым. Там мы и остались, я великодушно разрешил присоединиться к нам и двум моим стражникам - беднягам, ходившим до этого вокруг да около и давящимся слюной, иначе они могли проглотить собственные кадыки. На четверых, как и положено, появился новый кувшин с вином, все-таки приятная вещь - малиновое вино.
- Давай споем? - предложил я.
Капитан икнул:
- Ик, давай.
- О чем будем петь?-спросил я.
- Балладу... ик, ...о походе, ик... ик... ик... на Тянь-Шуань.
- Нет, я такой не знаю.
- Тогда о чем? Ик, ик.
- О чем? - спросил я у солдат.
- Не знаем, - хором ответили они, - о чем пожелает ваша честь.
- Ой, Мороз моро-о-з! - заорал я что было сил. -Не-ее-е моро-оо-озь меня-аа-а, не-ее-е моро-оо-озь меня-аа-а, моего коня-аа-а! А теперь все вместе.
Капитан и солдаты подхватили:
- Не моо-розь меня-аа-а, моего-оо-о коня-аа-а!!!
Где-то на улице тревожно залаяли собаки и с перепугу заголосил в сарае петух, на лестнице послышался шум и на пороге появились заспанные рожи шалопаев - Напа, Виста и Покера. Они растерянно разглядывали нас, протирая сонные глаза.
- Что - уже утро? - растерянно спросил Нап.
- Гуляем? - поинтересовался Вист.
- Шумим? - предположил Нап.
- Присаживайтесь, - пожевал я губами и махнул рукой, показывая на стол и полупустые кувшины с вином.
- Ур-ра-а!!! - гаркнули шалопаи и вмиг наполнили кубки вином.
Спустя некоторое время в длинных темных накидках в столовую пробрались Муза и Лили.
- Вы так шумите! - улыбаясь, пожурили они нас. - Можно присоединиться к вашей компании?
- Конечно!!! - проорало сразу несколько пьяных глоток.
Двое стражников прикатили из подвала новую бочку с вином и мы, так сказать, попали на новый виток гонки-борьбы с Бахусом. Дальнейшее я помню плохо - смутными отрывками, полными густого винного тумана.
Кажется, я пытался им спеть что-то на английском, стуча ручками ножей по столу, остальная компания стучала импровизированными тарелками - своей кружкой о кружку соседа. Подвыпившие барышни танцевали на столе, увлеченные рок-н-роллом, после того, как я продемонстрировал несколько па нового для них жанра. На столе над нами мелькали симпатичные ножки и всем было очень весело. Муза и Лили пели:
- Мы танцуем буги-вуги, мы танцуем буги-вуги, мы танцуем буги-вуги каждый день!!!
Пока кто-то не крикнул, кажется, это был я:
- Шухер!!! Нас почикали!!!
В комнату влетела куча стражников, возглавляемая королем и принцессой, а с ними еще один, очень большой и страшный человек, на голове алый колпак с прорезями для глаз и рта, а в руках огромный обоюдоострый топор. Веселья как не бывало, наступила кладбищенская тишина, хмель остался, но все пытались принять умный и трезвый вид. Муза и Лили сконфуженно спрыгнули со стола в объятия моих стражников, те едва их удержали, Вист, Нап и Покер упали под стол и затаились, капитан стал по стойке смирно. Откуда-то издалека доносился голос короля, я его плохо различал сквозь белую пелену выпитого вина.
- Я велю отрубить ему голову сейчас, на месте, здесь, сию минуту!
Я улыбался и, покачиваясь, приветливо махал рукой человеку с топором. Капитан, не выдержав, сел и отхлебнув вина, затянул песню:
- Ой, мороз, моро-оо-оз!!!
- И ему! - взвизгнул король.
Принцесса пыталась успокоить разбушевавшегося папашу. Король увидел мою охрану:
- Им тоже! - из обессиленных рук стражников выпали Муза и Лили. Всем! - проревел король. - Он споил весь мой двор! Уберите их вон!
- А нам все равно, а нам все равно! - запел я.
Под столом замычали шалопаи, Муза и Лили всхлипнули на полу.
- Танцуют все! - крикнул я и схватился за стол, чтобы устоять.
- Палач!
Принцесса, повиснув на хилых плечах короля, что-то объясняла ему. Мне уже было все равно, меня еще сильнее накренило, стол качнулся вместе со мной и с криком:
- А-а-а, мать вашу! - я потянул за собой стол и посуду на пол.
12
ПОЕДИНОК
Я нервно курил, наверное, свою последнюю сигарету в жизни. Мне было очень плохо - после вчерашнего перебора не знаю, как им удалось поднять меня сегодня утром. А капитан ничего, как стеклышко. С большим трудом и с его великой помощью я натянул на себя все эти рыцарские консервные банки: панцирь черепахи, наколенники и налокотники, как в хоккее, огромные и тяжелые рыцарские сапоги, на которых я впервые увидел золоченые шпоры, рыцарские рукавицы - великолепный подарок нашим металлистам. Дио лопнул бы от зависти.
Все это, я одевал еще в состоянии опьянения и помутнения в мозгах. До меня еще не доходило, что меня обряжают на похороны. Когда, наконец, дошло, я стал волноваться и кричать:
- Помогите! Я хочу спать! Оставьте меня в покое! Спасите!
Я пробовал вырваться из рук, но двое разящих перегаром стражников крепко держали меня под руки. Капитан посоветовал посмотреть на одного человека, незаметно стоящего в углу комнаты. Что-то шевельнулось в моей памяти - голый торс, красный колпак...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
