Походы с бароном Ворлоком были позднее, вдвоем они уничтожили банды грабителей с Тянь-Шуаньских хребтов и разбили пиратское войско Рабасского короля.
Оутли-Шумахер советовал больше не пытаться шутить с королем, шутки могут стоить головы. Король пощадил меня ради дочери и случившегося чуда, предупреждения больше не будет. До меня всегда с трудом доходило, что шутки - шутками, но нельзя забывать, что это совсем иной мир, к которому мне надо привыкнуть. Вероятность того, что здесь вы быстрее лишитесь головы, чем где-то там, в моем мире попадете под автомобиль, очень большая. Я тяжело воспринимал и привыкал к окружающей меня действительности. Иногда мне просто казалось, что у меня поехала крыша и я на "девятом километре", или я вот-вот проснусь и окажусь у себя в постели после тяжелого перепоя. Благо, у человека есть отличительная и сильная черта характера, он ко всему привыкает, а чем быстрее происходит акклиматизация, тем больше шансов выжить, тем более, что я здесь был уже не первым.
Я старался как можно реже попадаться на глаза королю, за обеденным столом молчал и облизывался на малиновое вино, король под страхом смерти запретил мне пить. И здесь идет борьба с пьянством. Изредка под покровом темноты и в строжайшей тайне ко мне в комнату забегал с кувшинчиком вина капитан.
Вдобавок ко всему кто-то выкрал из моей спальни сигареты, это было хуже всего, в тот вечер я поверил, что не сплю и не в психушке, в моем бы мире мне не дали бы так мучаться. Я обыскал весь замок, расспрашивал всех и каждого о своих волшебных и ароматных палочках, но никто ничего не знал. Допустим, я догадывался, но принцесса отказалась со мной говорить и вообще избегала меня.
Я обратился к Звездочету, пытаясь выяснить, может, у них растет дикий табак или есть какой-нибудь его заменитель. Все тщетно. О, юный и не отравленный запахами цивилизации мир!
Звездочет не давал мне скучать. Он постоянно ходил за мной с чернилами и свитками, пытаясь взять у меня показания о моем мире. Его интересовало все - от женской косметики до звездных программ. Я как мог и что помнил, говорил ему о законах физики, химии, теоремах Пифагора и Архимеда, читал ему вводный курс истории своего мира, говорил о звездах и о первом полете к ним. Этого ему было мало, он требовал и требовал информации, просил, чтобы я только сидел и вспоминал, и вспоминал. Дошло до того, что я стал, завидев его, убегать и прятаться.
Мне нравится мой меч, я часто чищу его, играю им. Рукоять удобно лежит в руке, сливается с ней и становится ее продолжением. Две змеи переплетались по рукоятке, внизу змеиные головы смотрели в разные стороны, прикрывая ладонь, в каждой пасти торчало по крупному изумруду. Хвосты плели вверху сложный узор гарды, надежно защищая пальцы и кисть. Длинная, похожая на застывшую молнию сталь на солнце и в тени отливала голубым. Заточенное с двух сторон лезвие пряталось в золотых (подарок короля) ножнах, на которых чеканщики сделали памятную надпись: "Защитник Принцессы, милостью небес и Баловень Судьбы по воле злого рока".
После поединка, принцесса стала избегать меня, словно я, как барон Ворлок, заявил на нее свои права. Я тоже не сгорал от любви, но, кто знает, что такое любовь и где ее начало. Если разобраться, мы могли бы быть прекрасной парой. Меня успели полюбить горожане - несколько раз я выезжал в город и они мне приветственно кричали, легко узнавая, как победителя Ворлока и защитника принцессы. Никто до сих пор не знал, что же произошло во время поединка. Мнение было такое, что я применил ловкий, заморский финт, что это мой стиль боя, так что я стал законодателем нового стиля, на рыцарских турнирах. Ходили слухи о том, что маршал Грюндик собирается устроить турнир года (это все равно, что у нас мужчина года и мисс Вселенная). Мне пророчили новый титул и новые победы, я не пробовал никого разубеждать в обратном, мне хотелось верить, что к этому времени я буду далеко-далеко отсюда.
Однажды ночью, после некоторой подготовки, узнав, куда выходят окна принцессы, я устроился под ними в центре цветочной клумбы с инструментом некоторым подобием шотландской волынки и гуслей. Без музыки жить невозможно, я не представляю себя без нее. В этом мире еще не изобрели даже балалайку, но этот инструмент, называемый почему-то "свиная дудочка", мне больше всего понравился за нежные спазматические всхлипывания, неожиданный стон струны и ласковый, берущий за душу посвист пяти трубок. Свиная дудочка обошлась мне сравнительно дешево - коробок ненужных спичек и завалявшийся государственный казначейский билет - три рубля 1961 года выпуска (я убедил королевского дирижера, что это большие деньги). Он потратил на меня весь вечер и часть ночи, давая уроки таинства владения свиной дудочки. После часа моей игры караул, стоящий на первом этаже возле военной палаты, как раз под моей комнатой, оставил свой пост и больше не появлялся, а королевские обеды на следующий день обошлись без музыкантов - говорили, что у главного королевского дирижера временная амнезия памяти. Но тот вечер для меня не прошел даром, я чему-то научился.
Все было, как по заказу - на небе улыбался золотой рог месяца, стрекотали цикады и одуряюще пахли цветы - кажется, я зря выбрал клумбу. Свиная дудочка - не гитара, но в умелых руках она может классно заиграть, к ней было довольно легко подбирать мелодии. Я был уверен, что смогу покорить принцессу современной музыкой, здесь такие мелодии еще никто не слышал, я произведу настоящий фурор в мире здешней эстрады. "Главное неожиданность", - говорил в таких случаях Александр Македонский.
- Очи черные! Очи страстные! Очи жгучие и прекрасные! Как люблю я вас, как боюсь я вас, знать увидел вас я в недобрый час!!!
Играть и петь на свиной дудочке - очень сложный и трудоемкий процесс, я не мог взглянуть наверх, но услышал, как распахнулось окно принцессы. "Клюнула", - решил я про себя.
И тогда я выдал ей то, что у нас любят девушки. "Миллион алых роз" Пугачевой. "Поворот" "Машины Времени". "Маки" Антонова и даже "Естудей" Пола Маккартни. И многое другое - меня было не удержать, я никогда еще так не импровизировал на незнакомых инструментах.
Когда я закончил и поднял голову, меня встретил шквал аплодисментов на маленьком балкончике под окном принцессы тесно столпились благодарные слушатели, во всех окнах, выходящих на злополучный газон, торчали головы в ночных колпаках, такого поворота событий я не ожидал. Громче всех высказывал свой восторг король - он причал "Браво! Бис!". А принцессы я нигде не видел, что было самым прискорбным.
В расстроенных чувствах я покинул цветочную поляну, сопровождаемый шумом неожиданно приобретенных фанатов.
На следующий день король, как тонкий ценитель музыки, присвоил мне звание первого законодателя моды в королевстве, потому что звание первого менестреля уже было у первого королевского дирижера. Жаль, что принцесса к музыке оказалась полностью равнодушна. Зато король оказался большим меломаном - больше всего ему нравился репертуар Высоцкого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
