- Рад познакомиться с сыном лорда Шона Майги, - произнес Колин. - Я был очень привязан к вашему отцу, герцог. Надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями.
- Я в этом уверен, мой принц, - вежливо ответил Кевин.
- Полагаю, сестрица, - с противной ухмылочкой отозвался Эмрис, - ваше целомудрие не слишком пострадало во всей этой передряге?
Колин метнул на старшего брата гневный взгляд, и тот, казалось, не на шутку испугался, а на лице его отразилось замешательство и неподдельное сожаление за некстати вырвавшиеся слова. Внимание присутствующих тут же переключилось с Дейрдры на принцев: похоже, все ожидали, что хилый слабачок Колин сейчас проучит своего крепыша-братца. У Кевина так и чесались руки влепить Эмрису пощечину, но любопытство превозмогло в нем гнев, и он отказался от этой затеи, тем более что Дейрдра совсем не выглядела смущенной, только глаза ее сузились и потемнели.
Вдруг Эмрис высунул язык, словно собираясь кого-то подразнить, и крепко сжал его зубами. Брызнула кровь, лицо наследника престола исказила гримаса боли, а на его глазах выступили слезы. В окружении принцев послышались сдержанные смешки, стоявшие на молу дамы захихикали, а члены команды корабля, слуги и немногочисленные дворяне из свиты Кевина украдкой засмеялись. Эмриса здесь явно не любили, и никто ему не сочувствовал. А причиной его столь странного поведения, как догадался Кевин, был Колин, который слыл могущественным и весьма искусным чародеем. С его стороны это была, конечно, ребяческая выходка, но тем не менее довольно эффектная.
Когда побагровевший от боли, стыда и унижения Эмрис спрятал свой вспухший и окровавленный язык во рту, Дейрдра, как ни в чем не бывало, невозмутимо произнесла:
- Своей свободой и избавлением от грозившей мне участи я всецело обязана лорду Кевину Мак Шону. Это он вызволил меня из рук готийцев.
Кевину вряд ли удалось бы совладать со своим изумлением, не сработай вновь та удивительная связь между ними. За несколько секунд до того он уже знал, что она собирается сказать, и знал, почему; и когда она сказала это, он лишь опустил в смущении глаза, что было воспринято присутствующими, как проявление скромности.
- Так вот оно что! - сказал Колин и с уважением поглядел на Кевина. А я-то все думал: как тебе удалось бежать?
- Бежала я сама, - ответила Дейрдра, - это немудрено. Другое дело, избавиться от погони. Меня уже настигали, как тут подоспел наш дорогой герцог... - Она сделала паузу и улыбнулась. - К моему счастью, он еще недостаточно хорошо знал свои владения и по ошибке забрел далеко вглубь готийской территории. Места там дикие, сплошь лес да озера, поэтому, собственно, меня и везли тем путем...
Дейрдра пустилась в душещипательные подробности, и Кевину оставалось только слушать, мотать себе на ус и дивиться безудержному полету ее фантазии. Вокруг них на почтительном расстоянии, но все же достаточно близко, столпились любопытные слушатели: дворяне из свиты обоих принцев, придворные дамы Дейрдры, которые без приглашения перешли на борт судна, и, конечно же, пассажиры корабля, не более остальных осведомленные об обстоятельствах бегства принцессы. Даже приближенные Кевина (коих было совсем немного) знали только то, что однажды вечером, проведя весь день неизвестно где, он появился в Каэр-Сейлгене в порядком потрепанной одежде, а вместе с ним была Дейрдра, чей наряд также оставлял желать лучшего. Тогда-то и стало известно, что ее похитили - весть об этом еще не достигла Лохланна обычным путем, каким распространяются все слухи. Как она сумела бежать и какое участие принимал в этих событиях Кевин, оставалось тайной, но никто не сомневался, что он был замешан в это дело самым непосредственным образом. По мнению Кевина, всевозможные догадки и предположения на сей счет и натолкнули Дейрдру на мысль отдать ему лавры своего избавителя, избежав таким образом (может быть, не лучшим) некоторых нелицеприятных толков, которые, учитывая ее репутацию, непременно возникли бы, предай она огласке действительные обстоятельства своего побега.
По мере того, как Дейрдра углублялась в дебри страны чистого вымысла, Кевин все явственнее ощущал на себе восхищенные взгляды присутствующих. В них не было привычной ему с детства легкой отстраненности, которая не позволяла ему забывать, что он найденыш, чужак; на какое-то время он стал в доску своим парнем, героем, спасшим от страшной участи их любимую принцессу. Но сейчас это не радовало Кевина, он догадывался, что думают о нем все, включая очень симпатичного ему Колина: Дейрдра сполна отблагодарила его за свое спасение - и жгучий стыд охватывал его все больше и больше.
Когда Дейрдра закончила рассказ, Колин подошел к Кевину и крепко пожал ему руку.
- Милорд, у меня просто нет слов, чтобы выразить вам всю глубину моей признательности, - с жаром проговорил он. - Если бы не вы, мы наверняка потеряли бы Дейрдру. Похищение было обставлено так, что все уверовали, будто бы это дело рук галлийцев, и погоня пошла по ложному следу. А когда мы обнаружили обман, было, увы, слишком поздно. Так что отныне я ваш должник... И не только я один. - С этими словами он повелительно взглянул на старшего брата.
Повинуясь молчаливому приказу, Эмрис подступил к Кевину и со страдальческой миной на лице что-то невнятно пробормотал. Глаза его, однако, лучились неприязнью.
Кто-то из слушателей выкрикнул: "Слава герцогу!" Его слова подхватили остальные, а вскоре и вся толпа, собравшаяся на пристани, начала с воодушевлением скандировать: "Слава! Слава!" Кевин от всей души пожалел, что не может провалиться сквозь землю... то бишь, сквозь палубу корабля.
А Дейрдра с довольной улыбкой глядела на него, и вдруг он понял, что она думает: теперь Брану Эриксону будет непросто добраться до него, героя-спасителя единственной дочери короля; теперь ее отец будет вынужден оказать ему покровительство, уберечь его от Эриксона, прозванного Бешеным бароном.
Но кто он такой, черт возьми, этот Бран Эриксон? Бешеный барон Эриксон...
3
Поздно вечером, когда Кевин возвратился с праздничного пира в отведенные для него роскошные покои во дворце губернатора и уже собирался лечь спать, к нему заглянул принц Колин. В руках он держал бутылку и два хрустальных бокала.
- Я заметил, что за столом ты почти ничего не пил, - после обмена приветствиями сказал Колин, переходя на дружеское "ты". - Вот и подумал, что если ты не очень устал, может, посидим поболтаем о том о сем.
Кевин согласился - без особого энтузиазма, но и не сказать, что неохотно. Впервые с тех пор, как он повстречал Дейрдру, ему предстояло спать в целомудренном одиночестве, и он сильно подозревал, что эта ночь будет бессонной. А вечер, проведенный в беседе с Колином, представлялся Кевину не самой плохой альтернативой мрачным раздумьям наедине с самим собой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
