Читаем без скачивания Принцесса грез - Светлана Лубенец

– Ой, девчонки, хотела вас посмешить прямо при этом придурке, а его почему-то нет. Видно, не дождемся! Представляете, прислал мне электронное письмо. Написал, что я ему нравлюсь! Вот кретин! Да у меня таких поклонников, как он, – десятки! – Она запила котлеты чаем с лимоном и добавила: – Если не сотни…

Алена похолодела. Вилка выпала из ее руки и со звоном шлепнулась на пол. Ира спокойно обернулась к стене, где на маленьком столике лежали приборы, вытащила из ячейки чистую вилку и протянула ее Алене. Ей пришлось взять ее и даже продолжить еду, хотя кусок в горло не шел. Кое-как затолкав в себя последний кусок котлеты, Алена глотнула чаю и бросилась в свой номер. Там она включила ноутбук и послала письмо Кардецкому:

«Ты зря не пришел в столовую. Не надо от меня прятаться. Ирина никаких тайн хранить не умеет, а потому я все знаю. Желаю удачи».

Она знала, что ответа не получит, но продолжала сидеть перед ноутбуком около получаса. Потом с каменным лицом встала и вышла в коридор. Постучав в номер 208, она вызвала Володю Измайлова и сказала:

– Я готова выслушать все.

– А какой теперь в этом смысл? – Он невесело усмехнулся.

– А какой был смысл тогда? – в ответ спросила она.

– Тогда ты могла послать его подальше первой.

– Я не могла бы этого сделать, что бы ты мне ни сказал.

– Думаю, что смогла бы, – не согласился Володя. – Тогда я хотел тебя всего лишь предупредить, а теперь наш разговор будет похож на сплетни… или доносительство. Я не хочу…

– Благородный, значит…

– Уж какой есть.

– Послушай, Володя! Все-таки мне хотелось бы знать, чем я плоха, – вырвалось у Алены с истеричными нотами. – Это вовсе не благородно что-то знать и молчать! Я чувствую себя пешкой в какой-то игре!

– Ладно, – сказал Володя. – Поговорим, пожалуй, только не здесь. Пойдем в парк. Через полчаса буду ждать тебя у лифта. Согласна?

Алена молча кивнула и пошла к себе в номер, чтобы накинуть куртку.

– В общем, все довольно просто… и гнусно, – начал Измайлов, когда они с Аленой углубились в парк. – Степка собирает коллекцию…

– Какую еще коллекцию? – удивилась Алена.

– Ну… красивых девчонок… Из каждого заезда выбирает одну, самую симпатичную, и начинает ухаживать. И, представь, утверждает, что еще ни одна с его крючка не соскочила!

– Подожди… – Алена даже приостановилась. – Что значит из каждого заезда? Путевок дольше чем на четыре недели не продают. Мама специально узнавала.

– Ну, во-первых, почти каждый день уезжают человек десять и столько же приезжают. А во-вторых, Кардецкий живет здесь почти постоянно. Думаешь, почему он на дискотеки не ходит? Они ему надоели до смерти! Представь, что у тебя в течение года каждый день дискотека! С ума ведь можно сойти!

– Как это – живет постоянно? – еще сильней удивилась Алена. – Он что, такой больной?

– Есть у него кое-какая болезнь. Он очень хочет вылечиться. Ты же видела, он все процедуры посещает, хотя они ему осточертели не меньше, чем дискотеки. Но дело не только в этом. У него характер очень сложный. В обычной школе он ни с одним учителем ужиться не может. Ему кажется, что его не понимают, придираются, отметки занижают.

– Это я ничего не понимаю! – воскликнула Алена. – Если бы я вдруг решила сбежать в санаторий от нашей классной, которую терпеть не могу, кто бы мне разрешил жить тут безвылазно?

– Я тебе просто еще не успел сказать, что главврач нашего санатория – Степкин отчим, а мать здесь математику преподает.

– Надежда Всеволодовна – его мать? – ахнула Алена.

Володя кивнул и продолжил:

– Это он просто прикидывается таким сирым и убогим. На самом деле дом у них, как говорится, полная чаша. Шмоток у него уйма! И линзы контактные есть, японские. Это он тут для стиля рядится во всякую рвань и уродские очки на нос надевает. Прости, но он сам говорил, что девчонки в обморок валятся, когда он свои микроскопы снимает и демонстрирует им красивые глаза, не уменьшенные линзами. Это у него такой тактический прием. Ты ведь тоже на него повелась, не так ли?

Алена честно кивнула, вспомнив, какое неотразимое впечатление на нее произвели глаза Кардецкого без очков.

– А откуда ты все это знаешь, Володя? – наконец догадалась спросить она. – С какой стати он тебе обо всем рассказывает? Разве ты его друг? Что-то я этого не замечала…

– Я куда теснее с ним связан, чем друг, – ответил Измайлов.

– Как это?

– Так это! Я его с детства знаю. Наши матери – родные сестры, а мы с ним, стало быть, двоюродные братья.

– Да ну? – воскликнула Алена, которой казалось, что уже больше ничему она удивиться не сможет.

– Да, братья… Кстати, мы с ним внешне похожи, губы только разные – от отцов. Но если его одеть нормально да очки снять, а меня подстричь – сходство бросалось бы в глаза… Ну… я еще, правда, несколько повыше его… У меня батя – гигант… А в санаторий меня мама отправила. Можно сказать, запихала насильно. Вбила себе в голову, что перед экзаменами за девятый класс мне неплохо бы отдохнуть, вот и упросила Евгения Львовича… ну… Степкиного отчима, чтобы меня здесь, как она выразилась, пролечили. Лечат вот… Правда, не знаю, от чего…

Они немного помолчали, а потом Алена сказала:

– Знаешь, а он мне красивые стихи посылал…

– Знаю, – ответил Володя.

– Вот как? – вздрогнула она. – Он тебе и об этом рассказывал?

– Алена! Он уже давно этим занимается! Всем девчонкам посылает одни и те же стишки Асадова. Даже не утруждается разнообразить.

– Почему ты называешь их стишками? – обиделась за Асадова Алена.

– Да потому что это стишки и есть! Рифмование, а не поэзия!

– Да? – недоверчиво спросила она.

– Знаешь, моя мама, в отличие от Степкиной, преподает литературу. Она меня с детства стихами пичкала. Я сначала сопротивлялся, как всякий нормальный парень, а потом… как-то втянулся… понравилось мне читать стихи. В общем, я люблю настоящую поэзию, а Асадов – это так… Ты уж прости, но его творения – исключительно для чувствительных девочек. Я ведь знаю, какие стихи Степка всем шлет. – Володя откашлялся и с большой патетикой в голосе прочитал:

– Я могу тебя очень ждать,Долго-долго и верно-верно,И ночами могу не спатьГод, и два, и всю жизнь, наверно!Пусть листочки календаряОблетят, как листва у сада,Только знать бы, что все не зря,Что тебе это вправду надо!

Ну что? Это стихотворение он тебе посылал?

– Это, – согласилась Алена. – Только я не понимаю, что в нем плохого.

– Да все неважно. Рифмы примитивные: «верно-наверно», «сада-надо». А уж «ждать» и «спать» – вообще никуда не годится…

– Возможно… Я в рифмах не очень разбираюсь. Но, может быть, не в них дело, а в смысле, который Асадов вложил в стихотворение?

– Смысл? Смысл там в том, что герой стихотворения готов пойти на все для возлюбленной только в том случае, если она ему ответит взаимностью. А просто так он не согласен. Помнишь, как там написано:

Я могу для тебя отдатьВсе, что есть у меня и будет.Я могу за тебя принятьГоречь злейших на свете судеб.Буду счастьем считать, даряЦелый мир тебе ежечасно.Только знать бы, что все не зря,Что люблю тебя не напрасно!

Вот! Он предупреждает, что может отдать все, но только взамен, чтоб не напрасно! Что это за любовь такая?

Алена посмотрела на Володю с уважением, а потом чуть не расплакалась от жалости к себе. Ну почему, почему она сама не додумалась до всего того, что ей сказал про асадовские стихи Измайлов? Это же так очевидно! Она повелась на них, как на глаза Кардецкого без очков. А Володя между тем продолжал:

– Степка обычно еще одно стихотворение посылает, такое же слабое, но с эффектной концовкой… Там как-то так: «Знай, что меня уже нет на свете!»

– Нет, там немного по-другому, – возразила Алена. – «Знай, что просто меня уже нет…»

– Ну вот… почти так…

– Володя, а те стихи, которые он сам пишет, тоже плохие с твоей точки зрения?

– Сам пишет?! – Измайлов расхохотался. – И тебе уже успел послать? Это его последнее достижение! Он мне читал. Нашел в Интернете стихи Леонида Мартынова и заменил несколько предложений вначале. Я не помню точно, но у Мартынова там что-то было про старость. Степка «старость» выбросил и добавил «любви». Значит, ты тоже поверила, что он это сам накропал?

– Получается, что Кардецкий просто какой-то монстр… – сказала Алена и содрогнулась.

– Да не монстр он, развлекается просто от скуки… А вы, дурочки, как рифмовки про любовь услышите, прямо сами не свои делаетесь.

– Развлекается? От скуки?

– Ну… я так думаю…

– Ты напрасно так думаешь… – произнесла Алена трясущимися губами. – Я ведь чуть не погибла… И из-за чего? Из-за того, что скучающий мальчик развлекается… – Она закрыла лицо руками и заплакала. Нет, она рыдала не по потерянной любви, как в случае с Шалевичем. Она вдруг по-настоящему испугалась, что могла умереть. До сегодняшнего дня она считала, что пострадала за великую любовь, а оказалось, они с Марианной устроили грандиозный спектакль с покушением на убийство для развлечения юного подлеца.