как будто она видит его первый раз, собственно так оно и было.
Потом он стал звонить по знакомым, пытаясь понять, что происходит, все номера либо не отвечали, либо там были совершенно посторонние голоса.
Рик стал скитаться по городу и медленно сходить с ума, периодически обнаруживая себя очнувшимся в разных местах, не зная как там очутился. Всегда перед этим он замечал, как те самые часы немного нагревались, а потом все повторялось заново: вокруг все теряло очертания, и он поднимался с земли в новом месте. Если с кем-то знакомился, то после провала найти этого человека уже не мог.
После этого он попытался выбросить часы. Но как, Джеймсу, уже известно, сделать это можно, но ненадолго. Рик чувствовал, как без них ему становится с каждой секундой хуже, было ощущение, что если он не заберет эти часы обратно, то не проживет и десяти минут. Надев их обратно, он точно понял – дело в них. Именно, в том зеленом камне, которым были инкрустированы часы. Рик пытался избавиться от них разными методами, но всегда забирал их обратно, чувствуя, что без них просто умирает.
Тогда он решил подробнее изучить свои ощущения перед этим помутнением. В итоге, он научился откладывать прыжок на несколько часов, нужно было спокойное место и несколько минут чтобы сосредоточится. Он просто садился в парке и закрывал глаза, для всех это был обычный мужчина в потрепанной одежде, который решил вздремнуть на солнце. На деле, в его голове шла борьба, борьба за него самого.
Может, Рик и раньше бы этому научился, не начни он беспробудно пить. Если он выпивал хоть не много, сопротивляться уже не было никакой возможности.
Через несколько дней такой борьбы он услышал прямо в голове некий голос. Голосом, правда, это назвать было трудно, он просто понимал, что ему хотят сказать, но слов не слышал. Рик как раз выходил из магазина как «нечто» интересовалось, зачем Рик сопротивляется ему.
– В итоге, Джеймс, через несколько дней переговоров с этим голосом у себя в голове я понял что происходит, и нашел некий компромисс.
Эти зеленые камни бывают в абсолютно разных формах: у меня часы, у тебя кулон или амулет. Он управляет тобой. В некотором роде он живой, я называю его Таймер. Но у него, конечно, есть хозяева. В камне разум детей этих самых хозяев, он как бы загружен в кристалл, все равно как мы записываем данные на флешку. Взрослые особи этот процесс не переносят. Тех, кто создал кристалл, я называю Хозяевами, хоть Таймер и пытался мне передать их настоящее название, я так и не понял. Вижу в ваших глазах недоумение, но мне незачем врать. Вы же понимаете, то, что произошло сегодня, и то, что происходит с тобой, Джеймс, иначе не объяснить.
– Я готов поверить во всё это, но почему мы не можем избавиться от него? Это что, какая-то защита? – спросил Джеймс в шоковом состоянии.
– Мммм… Ну это защита не только его, но и наша. Я не хотел говорить этого сейчас, мне кажется, слишком много информации тоже плохо. – последние слова Рик произнес задумчиво
– Нет уж, давай, выкладывай всё! – голос Джеймса дрожал. – Кто они? Зачем мы им нужны? Где я вообще? Где мой сын?
Мик сидел молча, переводя глаза то на одного, то на другого. Он твердо решил пока ничего не говорить и посмотреть, куда вся это бредовая ситуация выльется. Ему было страшно.
– Ну, хорошо… Мы не люди. Ну, то есть, очень близко приближены к ним, но не они. – Рик посмотрел в глаза Джеймсу.
– Что ты, чёрт возьми, несешь? – Джеймс терял терпение, а его пальцы нервно теребили рубашку.
– Спокойно, спокойно! Я все эти эмоции уже пережил и хорошо тебя понимаю. Когда я наладил подобие диалога с Таймером то обещал ему не мешать, взамен я мог вернуться в свою линию… Ты заставил меня немного перепрыгнуть в рассказе, и теперь выходит немного сумбурно. В общем, я думаю, ты слышал про параллельные миры. Так вот, Таймер переносит нас из одного мира в другой, только они не бесконечны. Они называются линиями. Мы сейчас в одной из этих линий. Тут нет ни твоей семьи, ни тебя самого, тут история шла немного иначе, в отличие от твоего мира. А в некоторых линиях она шла вообще под другим углом.
Я этого всего не знал, и просто просил вернуть меня к семье, хоть ненадолго, но Таймер пытался мне объяснить что-то, я только никак не мог понять, что именно. Я только улавливал, что моя просьба невозможна. До этого, энергию к сопротивлению постоянно давала мысль о том, что моя семья: жена, дочь, мать – все они, остались там, а я исчез. Я не мог оставить их одних, понимаешь?
В итоге я опять стал мешать перемещениям в другие линии. Я тогда вообще не понимал, зачем все это, я был не в себе, но сопротивлялся.
Позже я понял, что если я перестану мешать, то Таймер мне покажет, почему моё возвращение не может быть выполнено. И он показал. Это было ужасно.
Как-то вечером я почувствовал привычный, еле заметный нагрев часов. Нити в моей голове напряглись, но я не стал мешать в этот раз. Потом я услышал тот самый голос в голове, сообщение Таймера о том, что он готов перенести меня в мою линию. В мой мир. Я был счастлив. Потом я помню, как оказался на лужайке у своего дома, был вечер, и никто в тени деревьев меня не мог заметить.
Я увидел в окне свою жену, она мыла посуду. Я хотел побежать туда со всех ног, обнять её, сказать, что я вернулся, что буду теперь всегда с ними, не знаю, зачем Таймер вернул меня обратно, но я уже точно не позволю ему меня отсюда перенести, куда бы то ни было! Но таймер пульсировал и сдерживал меня, я чувствовал, что ему это дается нелегко, но всё равно не мог пошевелиться, только наблюдать. Потом я увидел то, что заставило меня обмякнуть и упасть прямо там на колени.
К дому подъехала машина. Моя машина. И за рулем сидел… Я. Да, я видел, как моя копия вышла из автомобиля, вошла в дом, как обняла жену, и поцеловала в щеку. Только вот оказалось, что этот человек не моя копия, копия на самом деле я, как, впрочем, и ты.
Руки Джеймса застыли, впервые за все время пока он сидел за
