таймер начал икать возможную замену. Молодой организм всегда будет более перспективен для этого. Возможно, поэтому в клинике он не стал выбирать нового носителя. К нему не стоит применять нашу логику – это абсолютно иной разум. Именно поэтому ты увидел у него на шее кулон, когда никто его не видел. Именно потому, тебя так к нему тянуло. Самая высокая степень интеграции достигается, если Таймеру удаётся убедить человека взять себя самому, а не заставить.
– И что же я до сих пор его не взял, если он так этого хочет? – Мик с не скрываемой агрессией смотрел на камень, висящий на шее у Джеймса.
– Да откуда я знаю? – Рик раздраженно хлопнул рукой по столу. – Я всего лишь говорю то, что мне удалось вычленить из нашего непонятного общения с другой цивилизацией. Даже не с цивилизацией, а с их детьми.
– Да, тоже очень интересный момент. Ты хочешь сказать, что они запирают разум своих детей, в такие вот камни, и те вынуждены на чужой планете постоянно перемещать людей с линии на линию? Это же зверство какое-то. – Джеймс уже не знал, что его больше раздражает в этой ситуации, он надеялся, что Рик что-то прояснит, но такого количества подробностей не ожидал.
– Для тебя зверство, для них нет. Не забывай, это не гости из соседей страны – это вообще другой разум. Дети индейцев, например, снимали скальпы с бледнолицых, и ничуть об этом не жалели.
– Постой, ты говорил про то, что время искажается. Значит, если я вернусь в камеру, там тоже пройдет только две секунды?
– Нет, это работает только для последующих линий, в той, откуда ты родом, время течет как обычно.
– Как тебе удалось столько узнать? – Джеймс посмотрел с искренним удивлением.
– На самом деле, у меня было время, я нахожусь в симбиозе с таймером уже больше года.
– Больше года?! – Джеймс не смог сдержать изумленного вскрика. – Как ты выдерживаешь, как позволяешь пользоваться собой?
– Всё становится гораздо проще, когда весь твой выбор заключается в том, что ты предпочтёшь: перемещаться и забывать, или смерть.
– И как ты все ещё жив? Если, как ты говоришь, вся проблема в позиционировании, то каждый скачек смертельно опасен, но раз ты делаешь это уже год, то это не правда!
– На самом деле, когда человек помогает и не сопротивляется, смещение происходит более точно, наверно, поэтому я всё ещё жив, но даже без этого, на самом деле, трагические случаи случаются не так часто.
– Не так часто? То есть мне просто не повезло? В тот самый первый раз, когда я оказался под влиянием этого Таймера, или как там его, я сразу угодил в такой переплет? Что-то слабо верится.
– Да, так и есть, скажи, аварии на дорогах частое явление?
– Не знаю о чем ты, но да.
– Но ты, наверно, не знаешь и пары близких тебе людей, которые погибли в автокатастрофе. Но при этом аварии не становятся более редкими. Это просто случай и твое восприятие.
– Да, просто класс. И чем же ты занят, когда он берет твое тело напрокат?
– Я не знаю.
– Не знаешь, или не хочешь знать?
– Да, я не хочу знать, ясно?! – Рик в гневе встал, и отошел к окну. – Это моя жизнь и я живу как считаю нужным, если тебе что-то не нравится, то проваливай. Я уже пожалел, что позвал вас и устроил эту встречу, нужно было оставить вас гнить в клинике.
Воцарилась тишина, было только слышно, как редкие машины медленно проезжают за окном.
– А что произошло там откуда ты нас забрал? Ты как то замедлил время?
– Не я, а таймер, да это сделал он, причем мне не пришлось даже его просить об этом. Он связался с твоим экземпляром и все. От мальчика я тебе предложил отсесть, потому что не знал как он себя поведет, если вдруг один из таймеров решит взять его под контроль.
– Я просто не понимаю, – голос Джеймса звучал примирительно. – Как можно позволить неизвестно кому управлять тобой, а потом возвращать как поношенную вещь.
– Вещь, – Рик отвернулся от окна и посмотрел на Джеймса. – Да ты знаешь, на что была похожа моя жизнь до всего этого? Бесконечные долги, увольнения. Дом несколько раз перезаложен. Жена, которая говорит, что все будет хорошо, но между строк читаешь – ты не справился. Я начинал свое дело, и только усугубил ситуацию. И последнее время я работал обычным охранником. Чёрт, да я даже не помню, когда у меня был нормальный отпуск. Теперь же я снова живу, если нужны деньги, я просто беру их в банке. Если услуги – люди рады мне помочь. У меня есть друзья тут. Да, я скучаю по семье, но я ничего не могу сделать, понимаешь? Ничего! И чем скорее ты поймешь, что ты тоже в этой лодке, тем лучше.
– Я не знаю, что сказать. – Джеймс встал. – Спасибо за твою помощь, я верю тебе, но я не знаю, как всё это возможно, мне надо поразмыслить. Признаюсь, мне совсем не близко твое поведение, и я не могу уложить до сих пор все в своей голове, и не уверен, что смогу. Думаю сейчас нам лучше уйти. Мик ты со мной?
– Наверно да, что мне остается? – мальчик пожал плечами.
– Не думай, что я тебя удерживаю, ты свободен идти куда хочешь – Джеймс доверительно положил руку на плечо мальчика.
– Я понимаю, но пока, если честно, я не знаю, куда мне податься.
Попрощавшись, они пошли к дверям.
– Постойте! – Рик быстрым шагом, подошел к ним. – Как бы там ни было, я хочу вам помочь. Вот ключи от машины, она у входа. Можете не волноваться, раздобыть новую для меня не составит труда.
– А соседи, друзья, не замечают этих странных перемен? Машины и прочее…?
– Нет, они знают, что я богат, а богатым прощают все странности. Номеров на машинах я тоже не держу – полиция просто пропускает меня мимо глаз. Благодаря Таймеру меня не видят те, кто не должен. Держите еще ключи от квартиры – она в нескольких кварталах отсюда, там вы сможете отдохнуть и собраться с мыслями. Но помни Джеймс, я не знаю, когда будет твой следующий скачёк, и где ты окажешься. Если скачек произойдет, то сюда ты уже не вернешься.
– Я понимаю. Спасибо тебе за всё, если повезёт, еще увидимся.
Джеймс и Микки вышли из дома, и сели в машину.
– А что, если нас остановят копы? – встревожено спросил Мик, смотря
