Влив в себя остатки из кружки, Конан, якобы с усилием, выбрался из-за стола и захромал к выходу. Но тут, почти у самых дверей, что-то заставило его замереть на месте.
Это был голос. Ничего слаще и мелодичнее варвар в жизни не слыхал. И он звучал в мозгу, а не в ушах.
«Куда ты киммериец?» — спрашивало нечто: «Вернись, взгляни еще раз».
Хребет Конана сковал ледяной холод, пульс колотился в висках чудовищным молотом. Оглянувшись, юноша едва не упал от того, что ему привиделось. Внезапно он увидел ту женщину такой, как ее видели (или наоборот не видели?) все остальные. Сполохи огня, охватили извивающееся тело танцовщицы. Музыка словно начала жить собственной жизнью. На мгновенье девушка предстала красавицей, от которой было невозможно отвести взгляд. Варвар видел, как шесть тонких, гибких рук разрезают воздух в бешеном темпе и описывают замысловатые фигуры.
В тот момент он осознал не разумом, но своими дикарскими инстинктами, что женщина показала свой истинный облик. Но вместо того, чтобы ужаснуться, Конан почувствовал себя безнадежно влюбленным.
«Теперь ты видел меня» — отпечаталось в его голове: «Ступай. И возвращайся, когда захочешь увидеть меня по своей воле».
«Неужто меня опоили паучьим зельем?» — подумал юноша.
«Конечно» — прозвучал безмолвный ответ.
Это было слишком даже для него, и варвар поспешил наружу.
* * *
Меряя шагами узкие, грязные улицы, киммериец двигался в направлении «Ворот Араллуса», по пути растеряв маскировку из липких от меда чужих волос. Одурманенный разум прояснялся очень медленно.
Как только Конан зашел в тупиковый переулок, который заканчивался дверьми таверны, возбужденный шепот Бетрис вернул его обратно в реальность:
— Хвала богам, ты вернулся! Его необходимо остановить!
— Кого? — вяло спросил он, все еще туго соображая.
— Да Ругаса! Гирканец отправился к старику жаловаться на наше предприятие!
В ответ Конан расхохотался. Значит, все-таки Ругас решился! Такое зрелище нельзя пропустить!
Он бегом покрыл расстояние от арки до стойки трактира. Затем почти ползком крался через кухню и коридор, достигнув, таким образом, логова хозяина. Дверь оказалась незапертой и неохраняемой. Откуда-то издалека слышались приглушенные выкрики. Киммериец прошел в затемненную комнату, где, по его мнению, взбешенный Ругас требовал возмездия.
Однако в хозяйском кабинете было пусто, и растерянный юноша оказался бы ни с чем, ели б не просчет безумного телохранителя Ли-Цунга. Кхитаец позабыл закрыть потайную дверцу, расположенную позади большого круглого стола Харкатеса. За дверцей был виден узкий коридор, и обнаружилось, что «Ворота Араллуса» гораздо больше, чем представлял себе молодой киммериец. Из недр секретного хода эхо доносило сердитый голос старика, но Конан не смог разобрать слов. Прижавшись спиной к стенке, он стал осторожно пробираться вглубь.
Когда наметился поворот, варвар остановился и выглянул из-за угла. Там впереди помимо неуклюжей фигуры Ли-Цунга присутствовал Тарик Харкатес, который стоял напротив решетки темницы. Внутри находился съежившийся Ругас. Сейчас смирный и перепуганный, он продолжал что-то лепетать в оправдание, моля о пощаде. Но хозяин остался непоколебим. В руках Харкатес держал изогнутый гирканский лук. Старик, скорбно покачивая головой, положил на тетиву стрелу с зазубренным наконечником.
Не дожидаясь развязки, Конан устремился назад со всей возможной скоростью. Едва он добрался до кабинета, как услышал тихий свист. Стрела попала в цель, оборвав на полуслове жалкие мольбы Ругаса и его короткую, неправедную жизнь.
Глава 6
В стороне от клиентов и обслуги, в самом дальнем углу таверны варвар сверлил взглядом, стоящий перед ним бокал с ядовито-зеленым напитком. На дне емкости ползал и кувыркался большой паук. Киммериец никак не мог взять в толк, почему мерзкая тварь до сих пор жива. Уже не один час он сидел там, наблюдая за жуткими конвульсиями паука, и все еще не собрался с духом проглотить проклятое зелье. В его голове царил полный хаос с момента встречи с танцовщицей. Колдовское очарование девчонки отталкивало и притягивало одновременно. Конан отчаянно желал вернуться в «Драгоценный Лотос», хотя умом понимал, что делать этого категорически не должен. Раньше он и не подозревал, что сопротивление чарам окажется такой трудной задачей. Но кем или чем не было бы это существо, сдаваться юноша не собирался.
Паук, наконец, перестал дергаться и околел, а Конан, отодвинув бокал в сторону, отправился спать.
Озарение неожиданно пришло к нему через неполных три дня, когда железному терпению практически наступил конец.
На сей раз он прибегнул к другой маскировке. Конан открыл для себя, что трупы могут дать весьма разнообразный реквизит. Так, роясь в мертвых телах под лестницей, варвар отыскал настоящую жемчужину.
Это была рука, достаточно близкая по размеру и цвету к его собственной. Правда, более корявая, без двух пальцев и без половины третьего. С ворчанием, Конан отрубил конечность выше локтя и обернул тряпками, чтобы скрыть добычу от посторонних глаз. Отойдя от таверны подальше в тень, он обмотал другие грязные лоскуты вокруг головы и лица. Отрубленная синяя рука повисла из одного из длинных рукавов войлочного плаща. В таком виде Конан — «прокаженный» углубился в лабиринт улиц Ядовитого Города.
Возле заветной двери киммериец долго бормотал на родном языке и почесывал в паху, пока охрана не пустила его. Внутри он поспешил к перилам, быстро найдя удобное для обзора место. Музыка уже играла, зал вибрировал ей в такт. Хотя юноша не находился под влиянием паучьего напитка, да и не планировал пить его, но мгновенно вспотел и стук его сердца гулко отдавался в ушах.
Она вышла. И опять же — разочарование. Она была обычной. В меру красивой, только с одной парой рук и без сверкающего ореола. Конан выругался сквозь зубы и тут же получил мысленный упрек:
«Киммериец! Ты знаешь, что делать. Или тебя все еще нужно соблазнять?…».
Варвар кивнул, вернее так ему показалось, но молодая женщина получила ответ. И он увидел, как воздух взорвался тысячами искр, которые рассыпались по полу, словно лепестки экзотических цветов, преследуемые другими, более яркими и более красивыми вспышками. Танец стал частью музыки. Девушка нашла его взглядом, и Конан утонул в ее глазах. Юноша будто призрак просочился сквозь перила к помосту. Танцовщица взяла его за руку и повела в замедленном движении через дверь, которая открылась не в темную заднюю комнату, а в прекрасный сад, изобилующий певчими птицами и цветущими розами. Где яркий солнечный свет струился вниз золотыми потоками. Они шли по дорожке из полированных опалов, пока не достигли хрустального ручья. Там мужчина и женщина опустились на мягкую траву и страстно поцеловалась. Она нежно погладила по щеке киммерийца, сорвав с его лица отвратительное тряпье. Прикосновение обжигало, но не жаром, а холодом. Кожа Конана горела, а в голове нарастало безудержное желание. Он заключил ее в свои медвежьи объятия, чувствуя, как шесть рук ласкают ему спину. Они занялись любовью, и юноша испытал ни с чем несравнимое блаженство. Когда их тела извивались в экстазе, в его ушах звучало божественное пение. Варвару казалось, что сейчас его дрожащая плоть разорвется на мелкие кусочки от неземного наслаждения…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
