Каким бы грешником ни был этот Симон Тэлброк, истребитель священников, как бы настойчиво ни требовал он от Кардока доказать своим присутствием непричастность к разбою, начальник нормандского гарнизона не походил на человека, получающего удовольствие от насилия. Аделина почувствовала это при первой встрече, и прошедшей ночью, как это ни странно, она окончательно уверовала в то, что, находясь на службе у Маршалла, Тэлброк не ищет повода для конфликта, дабы удовлетворить свою страсть к жестокости, а стоит на страже мира. Похоже, Симон был человеком долга, и не его вина, что долг требовал от него непреклонности.
Симон Тэлброк с удивительным спокойствием снес все оскорбления Кардока. Он повернулся спиной к ее отцу, в то время как в руках у его противника был меч. Не выказав ни страха, ни гнева, он приказал своим людям покинуть дом, и те тут же повиновались.
После ухода нормандцев воцарилась тишина. Говорить никому не хотелось. Кардок не заметил молчаливого обмена взглядами между Аделиной и Майдой. Насколько могла судить Аделина, он продолжал верить в то, что его брак остается тайной, известной лишь его валлийским подданным. Он никак не объяснил то, что Аделина увидела в хижине, ничего не сказал о том, почему там были Майда и дети. В мрачном безмолвии Кардок вошел в свой разгромленный дом, отвел Аделину и Петрониллу в свою бывшую спальню и вернулся к Майде и сыновьям.
Ночь могла бы закончиться кровопролитием. Только удача и удивительная сдержанность Тэлброка в общении с хозяином дома сохранили жизнь как нормандцам, так и валлийцам. Аделина предпочитала не думать о том, что могло бы произойти. Может настать момент, когда ее отец и Тэлброк еще ближе подойдут к роковой черте. К весне один из них или даже оба могут погибнуть.
Глаза жгло, она больше не могла сдерживать слезы. Все то, что Аделина узнала сегодня — от тайного брака отца до опасного непонимания между Кардоком и Тэлброком, — бледнело перед тайной опасностью как для Тэлброка, так и для ее отца со стороны Лонгчемпа. Никто из них не ожидал удара с той стороны, но меч над ними уже был занесен.
Если Аделина послушно отправится к своему родственнику, Лонгчемп узнает об этом от своего шпиона Люка. Лучник напомнил ей, чтобы она не смела даже думать перехитрить Лонгчемпа. Если канцлер узнает о том, что шпионка его ослушалась, он выполнит свою угрозу.
Как показалось Аделине, человек по имени Люк слишком боялся Лонгчемпа, чтобы в обмен на золото сделать вид, что Аделина по-прежнему выполняет взятые на себя обязательства. Она знала, что должна убедить своего отца позволить ей остаться и делать то, что велел ей Лонгчемп.
К рассвету у нее созрел новый план…
— Однажды, — сказала Майда, — когда мальчики вырастут, мы попросим отца Катберта обвенчать нас, и Кардок скажет своим нормандским господам, что Пенрик должен стать наследником, а Гован — второй на очереди. — Прохладная рука Майды накрыла пальцы Аделины, которая сидела за станком в ткацкой. — Ты не возражаешь?
Ткачихи, которыми руководила Майда, тактично отошли к стене, оставив жену Кардока и его взрослую дочь одних у самого большого из ткацких станков. Аделина была не настолько наивна, чтобы полагать, будто содержание их с Майдой беседы останется тайной для остальных домочадцев. Если даже ткачихи и не расслышат, о чем говорят женщины, занимавшие в доме самое высокое положение, то угадают: пять пар внимательных глаз следили за их разговором с жадным любопытством. Аделина покачала головой и улыбнулась Майде. Она полагала, что на самом деле Майда и Кардок давно обвенчаны и сыновья их родились в браке. Майда открывала взрослой падчерице только часть правды, но Аделина была благодарна ей и за это.
— Я не против, Майда. Я никогда не собиралась приводить сюда мужа, чтобы он стал хозяином долины после отца. Если честно, моя мать часто рассказывала мне о чудесных землях за Херефордом, и я надеялась однажды попасть туда и не возвращаться.
В глазах Майды читалось понимание и сочувствие.
— Я видела холодное море и рождественские балы при дворе старого короля, но они оказались не такими, какими запомнила их моя мать. Мир вассалов Плантагенетов представился мне чужим, странным и жестоким. — Аделина пожала руку Майды. — Вы правильно делаете, что прячете мальчиков от чужих глаз и бережете их, на вашем месте я поступила бы точно так же. Майда нахмурилась.
— Ты выйдешь замуж, Аделина, и твоему супругу рано или поздно придется узнать, что мальчики — законные наследники. Мужчина, женившийся на единственной наследнице, не смирится с обманом и может возненавидеть жену. — Майда понизила голос до тихого шепота: — Если ты все так же крепка в своем намерении выйти за Тэлброка, нам придется скрыть от него истинное положение вещей. Он не должен знать правду о твоих братьях. Иначе он не захочет на тебе жениться.
— Все будет в порядке.
Майда неодобрительно покачала головой:
— Ты слишком рискуешь, Аделина. Если мир между твоим отцом и Тэлброком так и не восторжествует, ты потеряешь свободу, а может, и жизнь.
Аделина сделала вид, что не услышала последней реплики Майды.
— Мой отец не должен знать об истинной цели этого брака. — И Майда тоже не должна узнать второй, и главной, причины, по которой она решила женить на себе Тэлброка. — Прошу тебя, Майда, не рассказывай отцу о нашем разговоре — о том, что я знаю, что не являюсь наследницей земель в долине. Кардок начнет нервничать и злиться из страха, что я обо всем расскажу Тэлброку.
— Я так не думаю, но смотри не серди Тэлброка. Если он откажется жениться на тебе, не дави на него.
Аделина молча кивнула, и Майда погладила ее по руке.
— Возможно, Аделина, ты права насчет Симона Тэлброка — чем-то он мне самой симпатичен. Кому-то Тэлброк может показаться слишком резким, но его поступки указывают на то, что он хочет мира. И все же помни: он убил священника. Тэлброк и сам этого не отрицает. Быть может, в нем таится безумие. Хорошенько поразмысли, прежде чем выходить за него.
Аделина поднялась со скамьи.
— Времени на раздумья нет, железо куют, пока горячо.
Поначалу все шло достаточно гладко. Петрониллу не пришлось уговаривать держать язык за зубами: с самого утра она уехала из дому со злополучным Хауэллом искать пропавшую сумку. Майда, как они и условились, сообщила Кардоку, что им троим надо поговорить без посторонних об Аделине и ее несостоявшейся помолвке.
Аделина уставилась в пол, пережидая, пока иссякнет запас брани, которой ее отец встретил просьбу дочери.
— Ты сказала, что не была обесчещена, дочь. Еще раз расскажи мне, как все произошло: как мог этот негодяй попросить твоей руки, а потом бессовестно отказаться. Речь шла о твоем приданом? Может, этот змееныш решил, что я не смогу выдать свою дочь замуж как полагается?
