Читаем без скачивания Последняя индульгенция - Миермилис Стейга

XV

– Ну, пожалуйста! – И Розниекс рокировал в длинную сторону. – Теперь вам так просто до меня не добраться.

Кубулис помедлил, задумчиво грызя спичку, и пошел конем.

– Не будь так уверен!

Младший сын Кубулиса, Ивар, наморщив лоб, собирался что-то подсказать противнику своего отца.

– Тихо! – Кубулис слегка ткнул его в бок. – Солидарность молодежи я ценю, но пускай выкручивается сам. Раз уж он следователь, то должен предвидеть все ходы противника.

Валдис, подперев голову ладонью, углубился в обдумывание.

– Если бы я умел предвидеть ходы, то давно нашел бы того, кто сбил Зиедкалнс. Однако, чтобы угадать действия противника, надо хотя бы знать, кто он. – Валдис двинул ладью. – Невероятно, но факт. Чем больше мы углубляемся в дело, тем меньше в нем ясности. Слишком уж сложны эти ходы противника.

Кубулис откинулся в кресле.

– Тогда, может быть, я напишу рапорт, чтобы из Риги прислали следователя по особо важным делам?

Ивар поднялся и вышел из комнаты. Сейчас они снова начнут о работе, шахматы – это у них было просто так.

– Отдавать начатое, конечно, неохота, – сказал Розниекс. – Но может, я, и правда, не справляюсь? – Он поднял слона, повертел в пальцах, оглядел и поставил на место. – Давно не чувствовал себя до такой степени беспомощным.

Кубулис покачал головой, встал и подошел к двери.

– Ивар, ты где там? Принеси нам, пожалуйста, чаю и яблок!

Среди своих было известно: если Кубулис просит чаю с яблоками, значит, он настроен на серьезный разговор. Ему нравилось сидеть в мягком кресле у шахматного столика, в приятной тишине без телефонных звонков, посетителей, начальства, сидеть и неторопливо разбираться в вопросах, которые он считал неотложными и важными. И на этот раз, когда старик пригласил Розниекса, чтобы, как он сказал, проиграть ему партию-другую, Валдис понял, что предстоит разговор.

– Знаешь что, приятель, – сказал Кубулис, вернувшись на место, – мне твое нытье стало уже надоедать. Мог бы одолжить хоть немного самоуверенности у следователя Апниса, а ему не мешало бы позаимствовать у тебя рассудительности и работоспособности. – Он отодвинул шахматы в сторону, освобождая место для принесенного Иваром чая. Розниекс, не дожидаясь приглашения, взял стакан, положил три ложки сахара и стал задумчиво помешивать.

– Видите ли, мэтр… – он прищурился, словно готовясь объявить шах. – Поездка Зиедкалнс в Пиекрастес была первым этапом тщательно разработанного плана преступления; следующим этапом было ее убийство. Оба эти звена тесно связаны. Преступник не просто выследил ее, но заранее знал, когда и куда она поедет.

– Ловушка?

– Наверняка. Кто-то вызвал ее в Пиекрастес, и она, видимо, была в этой поездке заинтересована.

– Почему ты так считаешь?

– Из-за стечения многих обстоятельств. А именно: Зиедкалнс преждевременно берет вдруг частичный отпуск, хотя собиралась через месяц ехать в санаторий, снимает с книжки тысячу рублей, значительную часть отложенных за много лет денег, – и едет поздно вечером, не днем, а именно вечером, когда легче на нее напасть, сбить и скрыться в темноте. – Розниекс медленно пошевеливал ложечкой. – Эта поездка в Пиекрастес – не повседневное, а чрезвычайное событие, преследующее, видимо, какую-то цель. Другое дело, если бы она ездила так каждый вечер, допустим, с работы домой. Тогда можно было бы думать даже о случайном стечении обстоятельств.

– Да, логика в этом есть, – медленно кивнул Кубулис, обдумывая услышанное. – Но мысли, друг мой, даже логичные – всего лишь мысли, а не доказательства. Только Шерлок Холмс мог позволить себе на основании логических умозаключений обвинить или оправдать кого-либо, и то лишь потому, что он был выдуманным героем. Факты, факты, вот что неопровержимо. – Он взял стакан, пригубил. – Сейчас у нас есть множество предположений, которые, весьма возможно, недалеки от истины. Хотя кое-что можно истолковать и иначе. Например, то, что она взяла деньги из сберкассы, может и не быть связанным с поездкой.

– Это деталь. В основном мои выводы основаны на фактах, – Розниекс почувствовал себя слегка уязвленным.

– Я не оспариваю твоих аргументов, я проверяю их крепость.

– Есть и другие обстоятельства, говорящие в мою пользу.

– Какие?

– Во-первых, – Розниекс загнул палец, – Зиедкалнс сказала сыну, что едет погостить у подруги.

Кубулис выбрал красное яблоко, разрезал на ломтики и, словно священнодействуя, один за другим опустил их в чай.

– Допустим…

– Мы выяснили, что никто с работы не приглашал ее и ни у кого нет дачи в Пиекрастес.

– Значит, она сказала сыну неправду.

– Он уверяет, что она была очень правдивым человеком и никогда не обманывала его.

– Она и не умела обманывать. Ведь сын легко мог установить это, встретившись с кем угодно с ее работы.

Розниекс маленькими глотками пил чай и ел принесенные Иваром бутерброды.

– Значит, у нее были серьезные причины скрыть истину от сына. Во-вторых, – он загнул другой палец, – незадолго до происшествия ей неоднократно звонили на работу. Содержание разговоров позволяет предположить, что они были связаны с этим делом.

Кубулис заинтересованно сдвинул брови.

– Кто звонил, выяснили?

– Какой-то мужчина звонил тут же, из Риги, и хотел с нею встретиться и поговорить. Она отказала в резкой форме.

– Возможно, потом согласилась.

– Этого мы не знаем.

– Что еще?

– Второй мужчина звонил из Ленинграда, потом из Калининграда. Голос один и тот же. С ним Зиедкалнс хотела встретиться. Зачем – по телефону говорить не стала.

– Как это выяснили?

– В магазине ни один телефонный разговор не минует ушей директорши. У нее своя система руководства.

– А не может ли быть так, что достойная руководительница эти разговоры выдумала и подбросила вам со Стабиньшем как лакомую наживку, чтобы вы клюнули и поменьше внимания уделяли магазину?

– Разговоры слышала продавщица Канцане, информатор директора, и содержание их пересказала Стабиньшу.

– Это ничего не доказывает. Мог быть и такой способ подбросить сведения и повернуть следствие в желаемом направлении.

– Такую возможность я допускаю. Но у Зиедкалнс в Ленинграде и на самом деле был знакомый. У нас есть письма, написанные каким-то Сергеем. Обратный адрес не указан. Вероятно, он женат. На марках – штемпели Ленинграда и Калининграда.

– Что же ты молчал? Что в этих письмах?

– Много говорится о днях, проведенных вместе в Пиекрастском санатории. Зиедкалнс отдыхала там прошлой осенью.

– Тогда не так уж трудно отобрать по санаторной документации всех Сергеев средних лет из Ленинграда и Калининграда, отдыхавших там в то же время.

– А если он по паспорту не Сергей, а Серафим или еще кто-нибудь? – Выдержав паузу, Розниекс с улыбкой посмотрел на собеседника. – Хорошо, что у нас есть его фотография.

– Все-таки вы с Улдисом молодцы. Где вы ее взяли? – обрадованно воскликнул Кубулис, встал и начал расхаживать по комнате.

– В альбоме Зиедкалнс было несколько групповых снимков. И рядом с нею – всегда один и тот же человек. И его же мы, а также Канцане, сфотографировали на кладбище в день похорон. Случайное совпадение исключается. Видимо, это и есть нужный нам Сергей.

Кубулис, скрестив руки на груди, остановился перед столиком.

– Его надо тщательно, но очень осторожно проверить.

Валдис взял яблоко, повертел и положил на стол.

– Вряд ли такая женщина, как Зиедкалнс, могла подружиться с кем попало. Он должен быть порядочным человеком.

– Ну есть немало мастеров черное изображать белым и наоборот. Насколько я помню, на месте происшествия не оказалось сумочки потерпевшей, документов, денег…

– Верно. Но машина не останавливалась, и водитель не мог похитить все это.

– Похоже на действия организованной шайки.

– Или это два отдельных преступления.

– Одновременно? Слишком мала вероятность. – Кубулис помолчал, потом спросил: – А кто второй звонивший?

– Пока установить не удалось. Хотя этот звонок вызывает большой интерес.

– И все же это еще не доказывает, что работники магазина – невинные агнцы, – заметил прокурор.

– Я и не утверждаю этого, – сказал Розниекс.

– У мадам Зале могла возникнуть необходимость убрать Ольгу.

– Сейчас в магазине идет ревизия. Надеюсь, вскоре выяснится, какую опасность Зиедкалнс могла представлять для Зале. Между ними были серьезные нелады.

– Видишь, а ты говоришь, что ничего не знаешь.

Розниекс вместе с креслом отодвинулся от стола, чтобы лучше видеть собеседника.

– В магазине работает грузчиком сомнительный субъект по фамилии Пуце. Зиедкалнс давала показания против него, когда его судили за тяжелую аварию.

– Что же, серьезная версия.

– Убрать Зиедкалнс руками Пуце? – Розниекс подумал. – Слишком уж явный и рискованный вариант. Пуце скорее мог сыграть роль громоотвода. Если рассматривать этот вариант серьезно, то убийца должен быть надежно укрыт, потому что только у него ключ к раскрытию преступления. – Розниекс допил чай, отодвинул стакан. – Это еще не все. – Он невесело усмехнулся и тяжело встал. – Существует еще и бывший муж убитой. Опустившийся элемент, пьяница и тунеядец. Незадолго до гибели Зиедкалнс он исчез, и до сих пор не найден. Он в свое время тоже был шофером, лишился прав из-за пьянства.