якобы все не так поняла…
И не выдержал в итоге даже дня без своей любовницы.
Взгляд скользил по однообразным вещам – светлые шторы, в тон им покрывало на кровати и такого же оттенка обивка мебели. Ни одной знакомой, родной детали обстановки. Но так было даже проще – я не хотела бы вести этот разговор дома, где все вокруг напоминало о жизни, которую я считала счастливой, а теперь все оказалось сплошным обманом. Лицемерием. Фантазией.
Чужая комната. Чужие мы. И между нами – только неизбежность.
Потому что я знала, что ни за что его не прощу. Слишком любила, слишком верила, слишком обожала этого человека, чтобы теперь принять то, что он не любил в ответ. Не уважал. Унизил ложью, изменой, предательством. Вывалял в грязи все, что нас связывало. И ещё вмешал в это сына, что ранило особенно сильно.
Я дождалась, когда закроется дверь в номер и знакомые, прежде такие родные шаги, приблизятся.
Повернулась к мужу лицом, сухо бросила…
- Говори поживее. Мне тошно от одного твоего присутствия.
Он сглотнул. Наверно, понимал, что не сумеет оправдаться, не сумеет отмыться. Да мне и не нужны были его оправдания. Все, чего я сейчас хотела – это узнать, что произошло с моим ребёнком.
Коля отвёл глаза в сторону. Чуть помолчав, неожиданно произнес…
- Ты мне не поверишь, но я люблю тебя. Очень люблю тебя. Поэтому и сделал… это все.
Услышав такое заявление, я резко хохотнула.
- Да что ты? То есть изменил ты мне тоже именно от любви большой? Бедняга, наверно, надорвался весь, пока пыхтел над своей шлюшкой! И все во имя семьи, во имя любви! Сам-то слышишь, как это все звучит?!
- Я понимаю твою реакцию… но это правда. Просто дай мне объяснить…
- Я уже тебе сказала – вся эта грязь мне неинтересна…
- Поэтому я и завёл любовницу! – сорвался он внезапно. – Чтобы всю эту грязь получить от неё!
Мог ли он сделать ещё больнее, задеть ещё сильнее? Оказалось, что да.
Я презрительно изогнула бровь.
- То есть, по-твоему, это я ещё и виновата в том, что ты оказался кобелиной? Очень интересно! А главное – как удобно! Жена что-то сделала не так – можно изменять! Так выходит?!
- Да нет же…
- Я никогда тебе не отказывала в близости. Ты сам от меня отстранился, если забыл!
- Ты не понимаешь…
- Ты прав. Не понимаю. И особенно не понимаю, как ты мог во все это дерьмо окунуть нашего сына! А я ведь считала, что ты прекрасный папа! Я тебе верила!
Он резко, отчаянно растер ладонями лицо. Словно пытался собраться, привести в порядок мысли, найти верные слова…
Но не было, не существовало таких слов, которые могли что-то исправить в этой ситуации.
Наконец Коля заговорил…
- Я не хотел… я просто пытался сохранить семью…
***
Чуть больше недели назад. Квартира Натальи Ивановны.
Ксюша вышла из кухни в компании его матери, и Николай в этот момент осознал, что это его шанс срочно что-то предпринять.
Исправить он уже ничего не мог. Но предотвратить то, что могло перерасти дальше в настоящую катастрофу, пока ещё было в его силах.
Он присел, усадил сына к себе на колени. Времени на разговоры было мало, поэтому пришлось говорить прямо…
- Тимка, ты ведь видел девушку, которая отсюда выходила? – спросил мягко, чтобы не напугать и не оттолкнуть ребёнка.
Ему просто нужно было выяснить, что именно видел сын.
Тимка поднёс ко рту кулачок, как делал всегда, когда о чем-то переживал. И Николай понял – дело обстоит хуже, чем он надеялся.
После небольшой паузы сын кивнул. Коля попытался аккуратно узнать…
- Ты видел что-то ещё?..
Снова кивок.
Страх в груди нарастал. Расползался ледяной змеей по позвоночнику.
- Расскажешь? – продолжил расспрашивать, хотя и сам уже все понимал.
Ребёнок задрожал. Николай прижал его к себе крепче, поцеловал его волосы…
- Не бойся. Просто скажи папе, что ты видел.
Тимка всхлипнул.
- Тебя… и эту тётю. Вы были голые. И прижимались друг к другу…
Хуже некуда. Все было хуже некуда.
Всё, о чем Николай мог думать в тот момент – это как заставить сына молчать. Тимка ведь все рассказывал матери. Очевидно, именно он ей и позвонил, потому Ксюша и примчалась…
Но вряд ли он успел ей рассказать самое худшее. Тогда она вела бы себя иначе.
- Ты ведь не говорил об этом маме? – спросил Николай, продолжая успокаивать сына, поглаживать его по спине.
- Пока нет.
Господи, спасибо.
- Послушай меня, - заговорил Коля уже серьёзнее. - Ты не должен ей ничего рассказывать…
- Но я никогда не вру маме!
- Ты и не будешь врать. Ты просто промолчишь об этом, чтобы её не расстраивать. Ты же не хочешь, чтобы мама плакала?
- Не хочу, - беспомощно откликнулся сын.
Николай видел, как в маленьком ребенке в этот миг идёт борьба. Между тем, что он считал правильным и тем, что его пугало.
Было стыдно до жжения в груди манипулировать сыном, внушать ему все это… но в этот миг Коля не видел иного выхода. Его самого поработил страх – что Ксюша все узнает, что их браку придёт конец…
- Родной, если ты расскажешь маме – мы с ней поссоримся, - продолжил Николай убеждать. – Может быть, даже разведемся… Ты ведь этого не допустишь? Не скажешь ей ничего?
Глаза Тимки стали огромными, испуганными. Угрызения совести нарастали внутри, грозя разорвать Николая, но страх разоблачения все ещё был сильнее.
Он надеялся, что сын со временем обо всем забудет. Что все наладится само собой. Тимке ведь всего шесть лет…
Хотя сам Николай с годами не забыл того, что ранило его в детстве. И, наверно, послужило причиной того, что он в какой-то момент сорвался. Что его долго дремавшая тёмная сторона взяла над ним верх.
Бывает, мы и сами не осознаем, что какой-то эпизод из прошлого, давно, казалось бы, пережитый и забытый, в итоге накладывает отпечаток на всю нашу последующую жизнь. Оставляет далеко идущие последствия, в которых мы сами себе не признаемся. Делает из нас сломанную игрушку.
Для него таковым был тот миг, когда он видел своего отца в последний раз.
- Не скажу… - наконец услышал он голос сына.
- Значит, я могу на тебя рассчитывать?
Тимка выглядел совершенно несчастным, бесконечно потерянным. Но
