до боли, до дрожи. Но я не верила. Не после всего того, что сегодня на меня свалилось.
- Любишь – уходи, - бросила коротко. – Мне надо побыть одной.
И в этот миг вспомнила, что у меня давно окончился обеденный перерыв. Меня наверняка потеряли на работе!
Но я не знала, как смогу сейчас туда вернуться.
- Сколько тебе нужно времени? – донёсся до меня вопрос Коли.
Я рассеянно мотнула головой.
- Я не знаю. Просто уходи!
Но он упорно топтался рядом.
Казалось, думал, что я несерьёзно. Что сейчас успокоюсь, обо всем забуду…
- Уходи! – повторила громче, требовательнее.
Тогда он дёрнулся в сторону. Неохотно дошёл до двери и вновь остановился…
- Помни, что я люблю тебя.
Эти слова прожигали в моей душе дыру. Я решительно отвернулась к окну, давая понять, что ничего больше не желаю слышать.
Когда дверь за ним закрылась, я нашла в себе силы позвонить на работу, чтобы попросить перенести прием клиентов на другие даты. Объяснила, что мне стало плохо, что сегодня вернуться не могу…
Как только нажала на отбой – с губ сорвался первый, надрывный всхлип.
Боль полилась из меня наружу со слезами и ревом.
Глава 15
Тишина. Опустошение. Вакуум.
Откуда-то с улицы, через раскрытое окно до меня доносились звуки – рев машин, детский смех, людские голоса, лай собак…
Но все казалось каким-то далеким, нереальным, призрачным.
Сердце пульсировало в груди рваными толчками и это было тем единственным, что ещё напоминало мне о том, что я жива.
Нужно было о многом подумать, многое осмыслить, проанализировать. Но именно этого и хотелось избежать в данный момент всеми силами, хотелось вытравить из собственной головы все думы, как назойливых тараканов.
Но я знала, что от них не спастись.
И в конце концов сдалась. Сделав над собой усилие, встала с кресла, на котором просидела все время после ухода Коли. Посмотрела на часы – за сыном в садик идти было ещё рано. Добрела до чайника, нажала на кнопку включения. Достала любимый чёрный чай с ягодами можжевельника, засыпала во френч-пресс.
Пряча заледеневшие, несмотря на тепло в квартире, руки в волне жара, исходившего от кружки с чаем, попыталась разложить в своей голове, как по полочкам все, что сегодня узнала.
Первое. Измена.
Одно это короткое слово отозвалось в груди вспышкой резкой, едкой боли. Я упрямо глотнула чая, пытаясь этим обжигающим чувством перебить то, другое, куда более болезненное.
Итак, что именно я слышала?..
Свекровь хвалила Колю, что он нашёл себе молоденькую девочку. Коля просил её замолчать, не подтверждая, но и не отрицая её слов.
Второе. Она знакомила его с дочками своих подружек, чтобы разлучить со мной, в чем муж не посчитал нужным признаться мне прежде.
Третье. Свекровь капала Коле на мозги, чтобы не покупал со мной совместную недвижимость. И, очевидно, своего добилась. Теперь мне была ясна истинная причина его отговорок.
Четвёртое. Самое отвратительное. Мой ребёнок мог увидеть в квартире бабушки то, что его напугало. Например, отца с другой женщиной.
Было ещё одно. Странные слова свекрови про «родственницу шлюхи». Что это могло означать?..
Она не была на свадьбе, отказалась знакомиться с моими родными. Может, именно потому, что кого-то из них уже знала?..
Но это волновало меня сейчас в последнюю очередь.
Я вернулась мыслями к тому, что сказал мне муж.
Якобы, его мать поняла все неверно, застав его со студенткой. После того, как она приглашала «невест» на смотрины для уже женатого сына, я могла в это поверить. Но возникал вопрос – а с какого перепугу Коля встречался со студенткой в выходной? Это же не вопрос жизни и смерти, чтобы приглашать постороннюю девицу домой.
Я устало потёрла виски. Его оправдания были белыми нитками шиты, но…
Я не могла исключать вероятность того, что он не лгал. Что не изменял. Пусть даже вероятность эта была до смешного мизерной.
Мне надо было окончательно во всем убедиться, увидеть его с другой собственными глазами, чтобы наконец поставить точку. И не терзаться потом вопросом – а вдруг я все же была не права?..
А ещё мне нужно было поговорить с сыном. Как-то докопаться до правды о том, что именно напугало его тогда, неделю назад.
Может, это и будет ответом на все мои вопросы.
***
- Купим мороженого?
Я улыбнулась Тимке, с которым мы шли после детсада домой, выбрав любимый маршрут – через небольшой скверик, что и лежал между нашим домом и садиком.
Было трудно не показывать при сыне, как мне плохо, как больно, как я растеряна, но я держалась.
Сказала ему, что отец сегодня ночует у бабушки. Не стала говорить ребёнку ничего иного, более категоричного, вроде того, что Коля с нами больше жить не будет, пока сама до конца не разобралась во всей этой истории.
- Клубничного! – радостно встрепенулся Тимка.
- Договорились.
Мы сделали ещё несколько шагов по скверу прежде, чем я осторожно завела разговор на другую тему…
- Кстати, ты так и не рассказал мне, как вы с бабушкой сходили в развлекательный центр.
Я опасалась, что сын замкнётся после этого вопроса, но его глаза, напротив, зажглись восторгом.
- Было круто! – выпалил он спешно. – Мы играли в пожарников!
- Пожарных, - механически поправила я.
- У нас была настоящая вода, представляешь?! Мы даже почти потушили дом, когда бабуля сказала, что папа срочно зовёт нас обратно домой. Было так обидно уходить!
Я легонько нахмурилась. Если Коля был с другой женщиной в тот момент – какой смысл ему просить мать вернуться? Да ещё и срочно?
Я не понимала. Что-то не складывалось.
- Он ей звонил? – вырвался наружу вопрос.
- Не знаю… не видел.
Я покусала губы, зная, что дальше ступаю на тонкий лед.
- А что было потом? Вы приехали домой…
Лицо сына резко сделалось испуганным. Он отчаянно замотал головой…
- Ничего! Ничего не знаю!
А я в этот момент поняла две вещи…
Первое – свекровь мне и в самом деле солгала, когда говорила, что Тимку напугало что-то в детском центре. Нет, слова сына совершенно очевидно говорили о том, что ему там как раз очень нравилось. И никаких истерик он не устраивал. Наоборот, не хотел уходить.
И отсюда исходило второе – что-то плохое он увидел именно в квартире бабушки. И почему-то не желал об этом говорить.
Нужно будет снова
