какое сравнение с опасностью, которая исходила от этого запертого в клетке зверя. От такого лучше держаться подальше. В любом случае, когда его придут забирать, она только вздохнет с облегчением. Находиться с ним рядом было неприятно и опасно.
В темноте послышалось какое-то движение. Едва уловимые шаги, как будто прошли из угла в угол. Что-то прошуршало, а потом она услышала звук льющейся жидкости.
— Хар-р-р-рашо, — довольно прорычал хрипловатый голос, и вдруг добавил, — жаль нет света, тебе бы понравился вид.
Гюрза поморщилась. Из темноты долетел довольный фырк. Помочившись, он облегченно вздохнул и, кажется, вернулся на место. Чего не сказать о взгляде, Гюрза чувствовала, что ее буквально сверлят взглядом.
Стоило огромных усилий держать себя в руках. Поэтому, нацепив на лицо маску видимого безразличия и отвернувшись, она постаралась забыться как можно скорее.
Как бы ей не хотелось, но в ту ночь сон вернулся…
Сначала ей снилась какая-то бредятина. Снились змеи и огонь. Крики людей, полные боли и ужаса. Она брела среди горящих зданий, среди грязи и пепла, разыскивая его.
Он ждал ее вдалеке — силуэт без четких черт. Точно призрак, он снова и снова ускользал от нее. И уводил все дальше.
— Смотри! — кричал он весело. — Смотри, что я нашел!
На этот раз он привел ее на край обрыва, указал ей на кого-то или что-то далеко внизу.
Женщина бежала, не обращая внимания на усталость и боль. Босые ноги были стерты в крови — камни, пыль и грязь смешивались с раненной плотью.
— Постой… прошу тебя, — задыхалась она от дыма, от смрада разлагающихся тел, — подожди, не убегай!
Он махал ей рукой.
— Пойдем, тут недалеко, осталось совсем чуть-чуть, — и шагнул в пропасть.
Она рванулась, чтобы поймать, но не успела. Закричала, упала на колени, смотря в разверзшуюся под ней пропасть. Но его там не было. Перед ней, на много миль вперед, простирались джунгли. Теперь он стоял у кромки леса и снова махал.
— Не бойся, здесь не страшно! Пойдем! Пойдем со мной…
Жар за ее спиной нарастал. Женщина оглянулась через плечо. Огненная стена, пожиравшая всех и вся на своем пути, приближалась к ней. Ничего не оставалось, нужно было прыгать…
— Не бойся, ты не разобьешься! Пойдем! Пойдем со мной…
Кто-то тряс ее за плечо.
— …эй, ты слышишь?
Она открыла глаза, не понимая, где находится и что происходит.
— Я спрашиваю, слышишь?
Мужские пальцы взяли ее за подбородок, повернули голову.
Зеленые глаза женщины, казалось, были затуманены. Она словно ничего не видела и не понимала.
Над ней склонился один из охранников. Потрепал по щекам.
— Да она почти в отключке. Мы, случаем, не перестарались?
— Может, не стоит так. Мясник приказал не трогать ее.
— Мясника здесь нет. И не будет до завтра. Мэлоки — тоже. Так что не ссы.
Она почувствовала, как ее тянут. Поднимают с пола. Поддерживая под руки, ведут куда-то. Перед глазами какая-то муть. Все плывет. Почему? Что с ней происходит?
Призрачный смех послышался впереди, в отдалении. Из нее, кажется, еще не выветрились остатки сна. Проступила гусиная кожа. Дыхание стало вырываться облачками пара.
Женщина заметила знакомый темный силуэт из кошмара. Он замер в углу, в самом в конце коридора.
— Ты не реален… — еле слышно прошептала она.
Гюрзу вели на этот силуэт, еще немного и они столкнуться. Сердце гулко забилось.
— Давай ее сюда! — услышала она голос. Не достигнув конца коридора, они свернули вправо. Силуэт исчез, заслоненный стеной.
— Наконец-то, — проворчал один из надзирателей, — вас, ублюдков, только за смертью посылать.
В помещении, куда ее привели, воняло алкоголем и дешевым куревом. Из-за дыма глаза начали слезиться. Она с трудом могла различить собравшихся. Они казались какими-то бесплотными тенями. Их было шестеро или семеро.
«Надзиратели», — подумала Гюрза. Те, кто приносил им еду и воду, те, кто следил за порядком.
— Давай ее в центр, — приказал один из них, по голосу она узнала Чаро. Он всегда был добрее к ней, чем остальные. Он приносил ей дымную похлебку и отдавал в руки, не швыряя тарелку на пол, а вода, которую он ей давал, была всегда чистой и свежей.
Чаро… теперь его лицо было искажено гримасой похоти и предвкушения.
— Поставьте ее на колени.
Крепкие руки надавили ей на плечи. Колени подкосились, и она не опустилась, а скорее упала на пол.
Гюрза не смотрела на них. Перед глазами все плыло. Черт, да что же это такое? Что было в ее еде?
Ей показалось, помещение резко уменьшилось, кольцо стоявших вокруг нее сузилось. Не люди, а какие-то существа.
— Держите ее, не дайте вырваться, — сказало одно из этих существ, то самое, у которого был голос Чаро.
— После такой дозы, она не то, что брыкаться, идти не сможет.
Точно, эти сучьи ублюдки что-то подмешали ей в еду.
— Все равно, надо быть осторожным, — существо приблизилось к ней, и она действительно увидела лицо надзирателя. Он положил пятерню на ее голову, провел пальцами по коротким сальным волосам, погладил, словно бы успокаивая, сжал пальцами шею, поднял ее голову, заставляя ее смотреть на себя.
— У тебя очень красивые глаза, — сказал он ей, — ты же знаешь это, да, зеленоглазая?
Она молчала. Его лицо плясало и искажалось, изменяло свою форму, принимая какие-то невероятно уродливые формы. Даже ее сокамернику было далеко до того, каким ей теперь виделся всегда добрый надзиратель.
— Ты напоминаешь мне мою дочь, — пальцами левой руки он погладил ее подбородок, от них несло мочой и табаком, другой рукой он расстегивал молнию на штанах. — Такие же короткие волосы, такие же глаза, только шрамов нет, но это ничего, не страшно. Ты ведь будешь послушной, так же, как и она? Если да, то получишь от меня хороший бонус…
— Чаро, кончай трепаться, — крикнул кто-то, — просто трахни ее.
— Давай, мужик…
Он расстегнул молнию на штанах. От вони и перегара к ее горлу подступил рвотный ком. Чаро притянул ее голову к своему паху, с удовольствием зажмурился. Из его горла вырвался хриплый стон.
— Давай же, зеленоглазая, давай, сучка, возьми его…
Сам напросился, ублюдок.
В следующее мгновение помещение наполнил громкий крик.
Надзиратель отскочил от Гюрзы, как от чумной. Все случилось так быстро, что сначала никто ничего не понял. Только удивились. Кто-то заржал. Уж больно смешно приятель катался по полу, матюгаясь и сжимая свое хозяйство. Между его пальцев сочилась кровь.
— Эй, мужик, ты чего?
— Чаро, что с тобой?
— Ах ты сука недотраханная! — вопил он. — Она откусила мне хер!
Гюрза, по-прежнему стоя на коленях, смачно
