открыл дверь и вошел в комнату.
— Доброе утро! Или добрый день, красавица! — он сам удивился, что слова и интонация получаются мягче, чем он ожидал. — Выспалась, соня?
— Ого! — Людмила еще была в своей шелковой пижаме. — Чего это ты⁈ — девушка удивленно уставилась на поднос с кофе и срезанными розами в вазе, который водрузили у нее на коленях.
— Решил сделать тебе что-то приятное, — пожал плечами Костя. — Подумал, что совсем тебя забросил и все выходные мы провели порознь.
— Да, не стоило. Я все понимаю: работа, дела… — Людмила хлебнула напиток из чашки. — А кофе остыл?..
— Прости, пока искал вазу для цветов… а еще и Снежка требовала ее накормить.
— Ничего, спасибо за старания, — девушка все-таки допила напиток залпом. — Так даже лучше, мне нужно принять душ и успеть на репетицию. Или я как-всегда опоздаю. А ты сам знаешь, там за каждый час платишь.
«Который я оплачиваю из своего кармана», — мысленно прокомментировал Костя.
— Жаль, я хотел повести тебя на бранч в твою любимую кофейню «Карамель», — он претворился расстроенным. — Не знал, что у тебя сегодня репетиция.
— «Карамель» — моя любимая кофейня? Я такую даже не знаю. А ты случайно не другую девушку туда водишь? — Людмила удивленно на него уставилась.
— Ну, или «Шоколад»… Та про которую, ты тогда еще в клубе упоминала.
— Наверное, ты имеешь в виду «Ваниль»⁈ — девушка рассмеялась и покачала головой. — Ты, как всегда, меня не слушаешь, поэтому даже названия не запомнил. И что мне с тобой делать?
«Ты и так уже сделала. Предала мое доверие», — мысленно ответил ей он.
— Поверь мужчинам все равно как называются места общепита, сумочки и туфли. Для меня это все мусорная информация, — он снова равнодушно пожал плечами. — Я могу запоминать только имена моих врагов, редкие артефакты и интересные книги. Остальное все преходящее и несущественное. Вот, ты знала Марию Родионовну? А Кирилла Рябчикова?
— Кто это? — Людмила посмотрела на него немного с недоумением, о чем он вообще говорит?
— Первая была отличной швеёй и у нее было ателье в восемнадцатом веке, многие горожане хотели шить одежду только у нее. А Рябчиков был талантливый механик в конце девятнадцатого века, он даже сам собрал автомобиль на пару. Многие жители платили дополнительно, чтобы на своих изделиях стояло их клеймо с именем. Также через несколько веков, всем будет все-равно как назывались туфли с красной подошвой или сумочка, которая стоит как самый доступный автомобиль. А вот Моцарта, Чайковского или Шекспира будут помнить еще долго. Не смотря, на то — что память о них несут лишь единицы через столетия.
— К чему этот весь разговор? А можешь не отвечать, — махнула на него рукой девушка и подошла к туалетному столику. — Снова посыплется из тебя какая-нибудь занудная философская фигня. Всегда забываю, насколько ты древний, может от этого ты такой скучный. — Людмила не заметила, как в глазах Кости зажегся огонек раздражения, и он скрестил руки на груди, пытаясь оставаться хладнокровным. — Ты, кстати, не видел мои сережки? Они такие большие круглые как кольца, из золота. Никак не могу их найти? Может это Серый или Снежка стащили поиграться? Или прислуга себе закарманила… — она продолжала рыться у себя в первой полке туалетного столика, перебирая украшения. — Блин, они мои любимые сережки.
— Не видел. Если мои питомцы стащили, увижу — заберу. Но у них нет обычно такой привычки. И сколько раз напоминать, что прислуга связана контрактом на крови! Они не могут причинить мне вред. И если они у меня крадут — то у них появится клеймо на лбу со словом «вор». Может, ты их на девичнике потеряла? — мужчина сказал это с обидой в голосе.
«Она еще смеет обвинять в воровстве моих питомцев и моих слуг! Лицемерка!», — Косте казалось, что он начинает терять терпение.
— Да, может ты прав! Позвоню Тамаре, спрошу у нее. Пусть поищет у себя в квартире, — девушка наконец-то закрыла полку, подошла к Косте, чмокнула его в щеку и направилась в ванную комнату. — Спасибо за кофе! Мне нужно быстро помыться в душ, чтобы не опоздать на репетицию!
«Мойся! Я прослежу на какую „репетицию“ ты опаздываешь…», — он стремительно вышел из комнаты и хлопнул дверью.
Когда Людмила уехала на своей машине, которую он ей купил недавно. Спортивная, двухместная, красного цвета. В этот раз, у него в голове всплыла фраза матери: «Такие выбирают себе эгоисты». Тогда он проигнорировал ее слова. Но сейчас злость и разочарование подкидывали ему в памяти все нелицеприятные мелочи в отношении его девушки.
Костя активировал маячок на машине, и не спешно выехал следом на одном старом неприметном авто белого цвета. Когда Костя приехал в город, он удивился. Он остановился возле здания, в которое сам привозил Людмилу несколько раз. Там действительно обычно проходили ее репетиции. Возможно, про репетицию она не соврала. Репетицию своих концертов, она никогда не пропускала. Все что было связано с ее певческой карьерой для Людмилы было дня нее важно, и к своей работе она относилась серьезно и ответственно. Но возможно, это единственное, к чему она относилась серьезно и трепетно. А он когда-то повелся на это…
Он посчитал, что она со временем ко всему будет также относится серьезно. Ей всего-то сто два года, что по меркам большинство существ — это можно сказать подростковый возраст только начался. Просканировав здание и этаж, на котором должна была проходить репетиция еще раз сначала своим магическим зрением, потом через спектральные очки, он не заметил ничего и никого подозрительно. Людмила уже сидела с микрофоном и пела. Придется за ней теперь следить, рано или поздно она приведет его к своим сообщникам, он в этом не сомневался. Одно оставалось для него загадкой — ее мотив? Русалки не стареют. Да, и денег он давал ей столько сколько она попросит. Он щедро задаривал ее подарками. Зачем тогда ей сдалось молодильное яблоко?
Глава 14. Дела клуба
Четверг-пятница
Ночью Костя ворочался в постели в своей комнате. Из головы никак не выходили слова Людмилы, которые он непреднамеренно подслушал: «Он просто нас убьет, когда узнает!». Все знали, что он не прощает предательства и когда кто-то забирает у него то — что принадлежит
