— Там никого нету… — он сделал паузу и снова повторил: — Никого нигде нету…
Он развел руками, изображая полнейшее недоумение.
— Я не понимай.
Тут Олаф Халдрикеон раскрыл свои потрескавшиеся губы, и от того, что он сказал, меня прошиб холодный пот и замерло сердце.
— Сверкающий дьявол забрал их! — прокаркал Олаф Халдрикеон, — их взял сверкающий дьявол!
Он взял мою Хеяьму и мою маленькую Фриду! Сверкающий дьявол сошел с луны и забрал их.
Он покачивался от горя, слезы катились у него по лицу. Да Коста опять направился к нему, и снова Халдрикеон нехорошо посмотрел в его сторону настороженными, налитыми кровью глазами.
Я вынул из саквояжа шприц и наполнил его морфием. Потом я подманил к себе да Косту.
— Отвлеки его как-нибудь, — прошептал я. — Поговори с ним.
Португалец подошел к рулевому.
— Где твои Хельма и Фрида, Олафа? — спросил он.
Халдрикcон повернул к нему голову.
— Светящийся дьявол забрал их, — снова каркнул он. — Лунный дьявол, сверкающий как…
Он заорал, не договорив, потому что я всадил ему в руку, как раз над распухшим запястьем, иглу и быстро ввел наркотик. Халдрикеон забился было в путах, стараясь высвободиться, но его повело, как пьяного, из стороны в сторону: морфий подействовал моментально. Вскоре тело норвежца обмякло, на лице появилось спокойное выражение, сузились зрачки неподвижных глаз. Несколько раз он покачнулся и затем, все еще сжимая штурвал связанными кровоточащими руками, рухнул ка палубу.
Стоило величайшего труда вызволить его из ремней, но в конце концов дело было сделано. Мы соорудили какое-то подобие подъемного крана, и тонганцы спустили огромное, безвольное тело в плоскодонку. Скоро Халдрикеон уже спал в моей койке.
Половину нашей команды под начальством кантанца капитан отправил на "Брунгильду". Там они спустили все паруса, так что на яхте Халдрикеона oстались торчать одни голые мачты, и поставили за руль одного из слуг-тонганцев, а мы продолжили столь загадочным образом прерванный путь в сопровождении "Брунгильды", привязанной к нашей корме длинным стальным тросом.
Я обмыл и перебинтовал истерзанные руки норвежца, потом очистил ему почерневший, пересохший рот теплой водой и слабым раствором антисептика.
Внезапно я почувствовал, что рядом кто-то стоит и, повернувшись, увидел да Косту. По его встревоженному виду я догадался, что португалец мучается каким-то смутным подозрением.
— Что вы думаете об Олафа, сайр? — спросил он.
Я пожал плечами.
— Вы думай, он убил своя женщина и своя детка? — Он помолчал. — Вы думай, он свихнулся и всех убила?
— Что за бред, да Коста, — ответил я. — Ты же видел, там нет шлюпки. Скорее всего, взбунтовалась его команда и в отместку привязала Халдриксона к рулю таким мучительным способом. Подобная история произошла с Хилтоном на "Коралловой Леди"; ты должен ее помнить.
— Нет, — сказал я. — Нет. Не команда. Там никто не был, когда связывался Олафа.
— Что? — вскрикнул я, подскочив на стуле. — С чего ты взял?
— Я взял, — сказал он медленно, — что Олафа сам себя связал.
— Подождите, — сказал он, увидев, что я скептически махнул рукой. Подождите, сейчас я показать.
Да Коста вынул руки, которые до этого держал за спиной, и теперь я увидел, что в них болтались перепачканные кровью обрывки ремней, которыми был связан Халдриксон. Каждый из них заканчивался широким кожаным концом, мастерски вплетенным в веревку.
— Вот, — сказал он, поднося к моим глазам кожаные ремешки.
Я посмотрел и увидел на них следы зубов. Выхватив у него один из ремней, я подошел к человеку, лежащему без сознания на моей койке. Бережно приоткрыв ему рот, я просунул между зубов кончик ремешка и осторожным движением закрыл челюсти.
И в самом деле, зубы Халдриксона оставили на ремешке точно такие же следы.
— Вот, — повторил да Коста, — я показывай.
Держа ремни в кулаках, он оперся руками о спинку стула. Потом быстрым движением обмотал один из ремней вокруг своей левой руки, сделал свободный узел, перекинул веревку через локоть. Левое запястье и рука еще могли свободно двигаться, и с их помощью он обмотал веревку вокруг правого запястья, оставив там такой же узел. Сейчас позиция его рук, обхвативших стул, ничем не отличалась от положения, в котором находились руки Халдриксона на "Брунгильде", только узлы и веревки свободно провисали. Да Коста, опустив голову, взял зубами кончик веревки и рывком затянул узел, так что его левая рука оказалась крепко привязанной к стулу; то же самое он проделал со своей второй рукой.
Да Коста подергал руками, демонстрируя мне прочность узлов: прямо у меня на глазах он привязал себя к стулу так, что теперь не мог освободиться без посторонней помощи. Он находился точно в таком же положении, что и Халдриксон, когда мы в первый раз увидели его.
— Теперь вы должны разрезать меня для выпускания, сайр, — сказал да Коста. — Я не могу подвигать руками. Эта фокус давно известный в здешних морях. Иногда надо, чтобы человека стой у руля много-много часов без никого, и он так делай, чтобы если он засыпай, колесо его разбудит. Вот так, сайр!
Я перевел взгляд с да Косты на человека, лежащего у меня на кровати.
— Но почему, сайр, — медленно протянул да Коста, — почему Олафа нада была завязать себе руки?
Я снова обеспокоенно посмотрел на него.
— Не знаю, — ответил я. — А ты?
Да Коста засуетился, отводя глаза, потом украдкой быстро перекрестился.
— Нет, — ответил он, — я ничего не знай. Какие-то вещи я слыхал, но здесь чего только не болтай.
Он направился к дверям, но, не дойдя до них, обернулся.
— Но про это я знай, — прошептал он. — И будь я проклятай, если той ночью не свети полная луна.
С этими словами он удалился, а я остался стоять с открытым ртом, глядя ему в спину.
Что знал португалец?
Я склонился над спящим. На его лице я не увидел того сверхъестественного сочетания противоположных чувств, которым Двеллер помечал своя жертвы.
И все-таки, что там сказал норвежец?
"Сверкающий дьявол забрал их!" Нет, он выразился еще более определенно: "Сверкающий дьявол, который спустился с луны…" Не случилось ли так, что Двеллер примчался к "Брунгильде" и утащил но лунной дорожке жену Олафа Халдриксона и его дочку, так же как он утащил Трокмартижа?
В глубокой задумчивости я сидел в каюте, как вдруг услышал наверху крики и топот ног, и сразу же резко потемнело. На нас обрушился один из тех внезапных свирепых шквалов, что так часто случаются в этих широтах. Я привязал Халдрикcона покрепче к койке и полез наверх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
