поторопился с выводами, — я улыбнулся и шлепнул ее по заднице. — Раздвинь ноги.
Сглотнув, она широко раздвинула ноги.
— Теперь, потянись назад и раздвинь для меня свою попку. Покажи то, что принадлежит мне.
Она потянулась назад, чтобы раздвинуть круглые ягодицы, открыв мне беспрепятственный вид на свою тугую попку и мокрую киску.
Я откинулся назад, чтобы полюбоваться ею, когда роли поменялись, и теперь она подчинялась мне, запоминая этот образ.
— Так чертовски красиво, — промурлыкал я, быстро расстегивая пуговицы на брюках.
Рэйвен захлопала густыми ресницами, наблюдая, как я раздеваюсь. Я плюнул в ладонь и натер ею свой член, убедившись, что серебряное кольцо на основании и головке, вместе с цепочкой, соединяющей их, были должным образом смазаны для нее.
Из всех грязных вещей, которые я хотел ей сказать, с моего языка сорвалось:
— Спасибо, малышка. Ты подарила мне весь мир.
Возможно, она не простила меня полностью. Зная ее, скорее всего, она никогда не простит. Но я заработал обратно крупицу ее доверия, или, по крайней мере, ее желание. Это было начало. Я проведу остаток вечности, заслуживая каждую частичку ее любви, которую я смогу получить.
— Упрись руками о стол.
Она сделала, как ей сказали, и когда ее руки оторвались от ее задницы, мои заменили их. Я погладил ее упругую плоть, прежде чем сделать несколько шлепков по левой ягодице, а затем по правой. Я пробормотал проклятие, глядя на ярко-красные следы на ее коже.
Мне никогда не надоест этот цвет на ней.
Над столом висело зеркало, маленькое, в серебряной раме. Я вытащил булавку, которая удерживала ее прическу, и собрал ее волосы в руке, сжимая их у самой шеи. Потянув их вверх, я заставил ее посмотреть в зеркало.
— Я хочу, чтобы ты смотрела, как я вхожу в тебя. Не отрывай от меня глаз. Я хочу, чтобы ты видела, что ты со мной делаешь.
Она прикусила нижнюю губу и кивнула.
Я смотрел ей в глаза, держа одну руку на ее заднице, а другой обхватив основание своего члена, направляя его в ее киску. Я наклонил бедра вперед и вошел в нее с мучительной медлительностью. Когда я растянул ее, из моего рта вырвался сдавленный стон, а мое изрезанное шрамами лицо исказилось от удовольствия.
Она еще сильнее прикусила губу, чтобы сдержать стон. Я сердито покачал головой, от чего цепи и подвески запутались в моих рогах.
— Я хочу слышать твои сладкие и развратные звуки, детка. Пусть все знают, что я могу причинить тебе не только боль.
Я вошел в нее еще на пару сантиметров, сильнее прижав бедра. На этот раз она издала звериный стон, от которого мой член задрожал внутри нее. Так же быстро, как и вошел, я вытащил его и снова вставил, давая ей привыкнуть к моему размеру.
Однажды она примет меня в другой форме, но не сегодня. Пройдет некоторое время, прежде чем она будет готова к этому. Возможно, она никогда не захочет, чтобы я взял ее в своей истинной форме. Она ассоциировала тупого зверя только с болью и страданием.
Все ее тело задрожало, когда я вошел в нее еще глубже, до серебряного кольца, который теперь был внутри нее.
— Черт, цепь… Я чувствую, как она трется внутри.
— И ты принимаешь ее как чертова богиня, — похвалил я ее, снова мурлыкнув. — Теперь прижмись ко мне, моя милая девочка.
Она наклонилась назад, двигаясь медленно. Я наконец оторвал взгляд от ее глаз, чтобы посмотреть, как остальная часть моего члена исчезает внутри нее.
— Хорошая девочка. Ты так красиво охватываешь меня всего. Идеально мне подходишь.
— Я чувствую себя такой полной.
— Это потому, что у тебя девять дюймов демонического члена внутри этой маленькой дырочки.
— О Боже, — простонала она.
Я поднял голову, и в зеркале опасно блеснули мои глаза.
— Что я тебе говорил о том, чтобы не произносить это имя, когда ты со мной?
— Что… что Богу здесь не место.
— Да, и?
Она снова сглотнула, ее глаза затуманились, когда она вспомнила мои слова в ту первую ночь, когда я приковал ее к своей кровати.
— Здесь нет Бога. Только тьма и крики проклятых.
— Правильно, — я вытащил член и с силой вошел в нее, от чего ее руки соскользнули со стола. Из ее горла вырвался горячий стон, и я начал двигать бедрами в быстром темпе, от чего ее глаза закатились.
Я хотел трахать ее так до конца дня, к черту все. Но, кровь и тьма, я не мог больше сдерживаться.
Мои яйца напряглись, мой член запульсировал внутри нее, и после серии быстрых, неглубоких толчков я с хриплым стоном кончил в нее.
Она заплакала, кончив в четвертый раз через несколько секунд после моего оргазма.
Охваченный эйфорией, мой разум был затуманен. Если бы я мыслил ясно, возможно, не пошел бы на то, что собирался сделать дальше, но все, о чем я мог думать, было то, что мне нужно больше ее. Навсегда. Навечно. Теперь, когда она отказалась от своего последнего шанса на свободу — должна была знать, что будет моей навечно.
Теперь ей не было спасения.
Я схватил ее запястье и вывернул его за спину.
Она поморщилась от резкого движения.
— Ай, что ты…
Ее стон был нечто схожим с криком, непристойным звуком, от которого я снова затвердел внутри нее, когда порезал ее запястье своим когтем.
Наклонившись над ней, я придавил грудью к столу, и поцеловав ее мочку уха, прошептал:
— Ты принадлежишь мне, маленькая воровка, до конца вечности…
Она вздрогнула от слов, которые я произнес, когда мы впервые заключили сделку. Она наклонилась и без слова схватила нож Катрин, бросившись по коридору прочь от меня.
Мне пришла в голову мысль погнаться за ней, но я отбросил ее с мрачной улыбкой, заправляя штаны.
Я дам ей свободу. Пока.
Скоро я снова ее найду.
Глава 9
Рэйвен
Мои ноги начали двигаться, прежде чем я поняла, что решила бежать. Без цепи, прикрепленной к моему ошейнику, я бежала быстрее, чем раньше, влетая в повороты и мчась по длинным пустым коридорам.
Я сжимала нож так сильно, что пальцы онемели. Даже не понимая, зачем его взяла, мне не нужно было оружие, но мне казалось неправильным оставлять его, теперь, когда я знала, что в нем находится душа Катрин.
Я не была ничем обязана женщине, которая умерла несколько десятилетий назад, но все равно было неправильно оставлять ее с Белиалом. В любом случае, он сам дал мне этот
